— Боже милосердный! Тебе известно, что кто-то таскает наши продукты, как и у Эрмины? Нужно найти вора или воровку. Дети не выйдут из дома, пока я не узнаю правду!
— Что же у тебя украли, моя бедная Мирей?
— Варенье, компоты… и мыло. Я заметила это после ухода Мадлен, которая приходила за мукой и топленым салом. Целый брусок мыла! Не для того же, чтобы его съесть! Здесь творятся странные вещи.
В эту секунду в комнату ворвался Мукки в сопровождении своих сестер и Акали.
— Как раз вовремя, вы, трое. Прежде чем убежать, я хочу получить ответы на волнующие меня вопросы. А Киона где?
— Она захотела прокатиться на пони, как и каждый день после уроков, — сказала Лоранс. — Но мы, Мирей, зашли пожелать тебе доброго вечера.
— Что-то вы подозрительно любезны! А вы в курсе, что из моей подсобки пропадают продукты? Представьте себе, на мои банки тоже покушаются! Я уверена, что вы знаете виновного. И не надо мне рассказывать, что это Вендиго[46]!
Девочки недоуменно переглянулись, а Мукки рассмеялся:
— Вендиго? Это еще кто?
— Только взгляните на этого маленького невежду! Я могу рассказать тебе о Вендиго. Когда я была в твоем возрасте, то не выходила на улицу с наступлением темноты из страха встретить его. Нас с сестрой предостерегла наша мать. В окрестностях Сен-Адельф-де-Шамплена, где жили мои бабушка и дедушка с материнской стороны, все знают Вендиго! Это невидимый зверь, который передвигается быстрее ветра и может бежать по поверхности озера и не тонуть. Огромный зверь и всегда голодный! Чтобы выжить, ему нужно съедать в день в семь раз больше еды, чем весит он сам. Он крадет дичь из капканов охотников, а также бродит вокруг курятников и таскает яйца и кур.
— Нет никакого Вендиго, Мирей, — заявил Мукки. — Но когда Луи вернется из Шикутими, я его напугаю. Он-то наверняка поверит в твоего невидимого зверя!
Шарлотта вмешалась в разговор:
— Я запрещаю тебе пугать Луи, особенно перед Рождеством! Мукки, ты самый старший и должен показывать всем пример. Но прежде всего ответь Мирей. Кто стащил варенье? И мыло?
— Вендиго, — прыснула Мари-Нутта. — Он проглотил мыло и, когда попьет воды, будет пускать пузыри!
Акали расхохоталась, а вслед за ней и Лоранс. Разъяренная Мирей схватила половник и погрозила детям.
— Убирайтесь отсюда, маленькие монстры! — завопила она. — Не очень-то умно с вашей стороны злить нас за две недели до Рождества! Завтра я хотела напечь вам оладий, но теперь передумала. Тем хуже для вас.
Это не сильно расстроило маленькую ватагу, которая развернулась и, перешептываясь и смеясь, двинулась к выходу. Шарлотта посмотрела в окно над раковиной.
— Мирей, у меня идея! Ты слышала, как Лоранс сказала, что Киона каждый вечер катается на пони? Я об этом не знала. Интересно, кто ей это разрешил: Мимина или папа Жосс?
— Да месье на руках готов ходить ради Кионы! Теперь у нее здесь все права. Я предупредила Эрмину: они испортят ребенка и она станет капризной и надменной.
— Пойду немного прогуляюсь.
— Куда ты на ночь глядя?
— Посмотрю, куда поехала Киона. Я уверена, что она от нас что-то скрывает. Снег твердый, немного осевший от мороза. Я еще не снимала сапоги. Скоро я все выясню, моя славная Мирей.
Шарлотта испытала облегчение, оказавшись на улице, в ватной вечерней тишине. Опускались сумерки, и снег казался голубоватым. Ветер стих. Она смотрела на окружающий пейзаж, знакомый ей до мельчайших деталей. Все было на своих местах: деревья, монастырская школа — внушительная темная масса с возвышающейся наверху колоколенкой под белой шапкой снега. Впав в меланхолию, она вспомнила, как бегала к дому Маруа, начиная с двенадцати лет и до двадцати, всегда с одной надеждой — увидеть красавца Симона.
«Скоро я стану такой же старой девой, как Андреа Дамасс, — подумала она. — Либо мне катастрофически не везет, либо я слишком глупа!»
Она повернула за угол дома Шарденов и направилась к сараю, обустроенному для пони. Там не хватало седла и уздечки. «Киона почти одного возраста с Луи, разница всего в три месяца, и она может одна ездить верхом на Базиле! Я бы еще поняла, если бы это была Мари-Нутта или Мукки, но Киона…»
Копыта пони оставили на снегу вполне четкие следы. По всей видимости, девочка каждый раз выбирала один и тот же маршрут. «Киона не едет по улице Сен-Жорж. Она сворачивает на старую дорогу, ведущую к заводу и на улицу Сент-Анн».
В те времена, когда сестры Бон-Консея преподавали в Валь-Жальбере, они запрещали своим ученикам — и девочкам, и мальчикам — ходить в эту часть рабочего городка, представлявшую собой большой пустырь, поросший кустарником, где могли произойти нежелательные встречи: несмотря на бдительность и проповеди аббата Деганьона, среди служащих завода находились те, кто напивался и дебоширил.
