— Нет, он не умрет! — воскликнула Эрмина. — Вы спасете его, вы должны его спасти! Потому что я люблю его, потому что его ждут дети!
Она знала, что ее речь звучит патетически. Люди из Красного Креста повидали многое с начала войны. Они привыкли к несчастьям, к смерти, с которой сталкивались ежедневно.
— Вам лучше молиться, мадам, — сказала медсестра.
Снова шел снег. Зима не собиралась сдавать свои позиции. После короткого потепления в виде проливных дождей снова подморозило, и застывшую природу опять засыпало снегом.
Но Шарденам было не до погоды. Внимание всех домашних было приковано к девятилетней девочке с золотистыми волосами и закрытыми глазами на красивом неподвижном лице.
Киона по-прежнему не выходила из странного сна, державшего ее вдали от отца и остальных детей. Теперь она совсем ничего не ела и, если Мирей пыталась влить в нее немного бульона, почти непроизвольно выплевывала жидкость.
Жослин день и ночь проводил у ее постели. Его навещали все, начиная с Жозефа и заканчивая мэром городка, а также Шарлотта, Онезим и Иветта, причем двое последних чувствовали себя неловко, оказавшись на втором этаже роскошного дома своих соседей. Накануне Лора вызвала из Роберваля доктора, и ученый муж не нашел объяснения коматозному состоянию Кионы.
— У нее нет никаких тревожных симптомов, — заявил он. — Пульс немного замедлен, но нет ни жара, ни каких-либо специфических болей.
Тем не менее этим утром Лора и Жослин заметили некоторое изменение. Казалось, девочка начала дышать с трудом. Это произошло неожиданно. Она открыла рот, и ее дыхание участилось.
— Господи! Что с ней? — вскричал ее отец.
— Жосс, успокойся! Хочешь, я вызову врача?
— Этого идиота, неспособного ее вылечить? Нет… То есть я не знаю.
— Тогда давай отвезем ее в больницу!
Они переговаривались вполголоса, прислушиваясь к легкому хрипу, вырывающемуся из груди Кионы.
— Мой ребенок умирает, — в отчаянии всхлипнул Жослин.
— Нет, может, она, наоборот, придет в сознание. Жосс, прошу тебя, успокойся.
Переживая за Киону, Мирей часто, стоя внизу лестницы, прислушивалась к происходящему. Сейчас она не выдержала и поднялась к хозяевам. Мадемуазель Дамасс сделала то же самое в сопровождении Мадлен и детей. Вскоре комната Лоры заполнилась до отказа. Акали уже плакала, вцепившись в руку побледневшего Мукки. Услышав прерывистое дыхание Кионы, Лоранс и Мари-Нутта тоже заплакали.
— Боже милосердный! — запричитала экономка. — Этот маленький ангел скоро нас покинет!
— Боже правый! — присоединилась к ней учительница. — Нужно позвонить доктору! Ах, если бы у меня был с собой пузырек с маслом святого Иосифа! Я уверена, ее бы это вылечило! Было бы достаточно капнуть несколько капель ей на лоб.
Раздраженная, Лора устало поднесла руку к своему лбу. Она, словно в тумане, видела напуганных детей, особенно самого младшего, Луи, который рыдал так же громко, как Жослин.
— Что еще за масло, Андреа? Разве сейчас подходящий момент, чтобы нести всякий вздор?
— Но это не вздор, мадам! — возразила она. — Родители назвали меня Андреа в честь брата Андре — скромного священника, обладавшего даром исцеления, даже если он сам это отрицал. Он совершил множество чудес при жизни и после смерти, так как, увы, этот святой человек скончался в 1937 году. Когда я была в возрасте Кионы, моя мать возила меня к нему в Монреаль из-за проблемы с бедром. Я своими глазами видела молельню в честь святого Иосифа, которая может принять многих верующих.
— Хватит! — отрезал Жослин. — Вы болтаете о всякой ерунде, пока моя любимая доченька борется за жизнь.
— Мадемуазель Андреа говорит правду, месье, с вашего позволения, — возмутилась Мирей. — Я много слышала о брате Андре, когда мадам жила в Монреале. И я тоже считаю, что нужно растереть Киону маслом святого Иосифа.
— Но у нас его нет! — воскликнула Лора. — Мы не можем слетать в Монреаль и привезти его оттуда. Господи, что мы скажем Эрмине, когда она вернется, если Кионы не станет?
Мадлен перекрестилась, испугавшись последних слов хозяйки. Кроткая индианка подошла к кровати и, опустившись на колени, принялась молиться.
— Да, давайте помолимся, — внезапно загорелась учительница. — Все вместе, дети! Мы прочтем «Отче наш» и «Хвала Тебе, Мария». А я буду молиться брату Андре.
— Он сможет вылечить Киону? — жалобно спросил Луи.
