— Конечно, — подтвердила Андреа. — Меня он лечил, даже не прикасаясь ко мне, и я не единственная. Его все знают в Квебеке. Молельня, о которой я говорила, построена на горе Мон-Руаяль, возвышающейся над Монреалем. Деяния брата Андре вызывают восхищение, мой маленький Луи. Он обладал верой искренней и абсолютной, и мы тоже должны ее иметь. Знаешь, как-то раз к нему привели мальчика твоего возраста, у которого были парализованы обе руки. Брат сказал ему: «Входи, Жорж!», хотя никогда его раньше не видел. Он поднял ему обе руки вверх. Мальчик потерял сознание, и брат Андре растер его маслом святого Иосифа. Когда ребенок очнулся, он больше не был парализован и смог стать хорошим и честным работником. Список исцеленных братом Андре очень длинный. Поверь мне, Луи. Ты тоже можешь помолиться брату Андре.
Потрясенная, Лора опустилась на колени возле кровати. Она не соблюдала религиозных обрядов, но верила в божественное милосердие и почитала Деву Марию.
— Жосс, помолись с нами, хуже от этого не будет, — посоветовала она своему мужу.
Мирей была единственной, кто остался стоять. Она не сводила глаз с хорошенького личика Кионы, которое теперь выглядело измученным. У девочки горели щеки, она продолжала задыхаться.
— Брат Андре сказал одну очень важную вещь, — произнесла экономка. — Я прочла это в статье, посвященной ему, и запомнила на всю жизнь. Он утверждал, что если больна душа, то нужно начинать лечение с нее. Он знал, о чем говорил, ведь сам он родился в бедной семье и был очень слаб здоровьем. Его поддерживала вера, придавая ему смелости и энергии.
— Если больна душа, нужно начинать лечение с нее, — повторила Лора, перестав молиться. — Жосс, возможно, страдает не тело Кионы, а ее душа. Смотри, кажется, она вот-вот задохнется, но все же не задыхается! Мы думаем, что она умирает, но, вполне вероятно, ей ничего не угрожает.
Потерявший голову Жослин выпрямился, чтобы погладить лоб девочки и покрыть его поцелуями. Он заметил, что она словно в трансе, а ее губы беззвучно шепчут какие-то слова.
— Доченька моя любимая, что знаешь ты, чего не знаю я? Где ты? Я бы так хотел облегчить твои страдания!
Мадлен заинтригованно подняла голову. Она тоже уловила слабый шепот.
— Это язык монтанье, — сказала она.
Молодая индианка быстро поднялась и прижалась ухом к губам девочки. Все, затаив дыхание, следили за ней.
— У Талы-волчицы двое детей: Тошан и Киона, — перевела Мадлен. — Эти слова Киона постоянно повторяет. Тише, замрите.
Ей немедленно подчинились. Дрожащая от волнения Лора устремила на Жослина полный надежды взгляд.
— У Талы-волчицы двое детей: Тошан и Киона. Если один умрет, второй последует за ним. Они связаны кровью… — продолжила индианка.
— Господь всемогущий! — воскликнул Жослин. — Что это значит? Нужно сейчас же позвонить Эрмине, узнать, есть ли у нее известия от Тошана. Боже мой, я так больше не могу!
Он поднес руку к сердцу, напугав Лору. Она обняла его с бесконечной нежностью.
— Милый мой, перестань себя изводить. Подумай о нас: любящей тебя жене, о своем сыне и старшей дочери. Киона не умрет, у нее просто бред.
Но он покачал головой, убежденный в обратном. В эту секунду Луи совершил нечто неожиданное. Он взобрался на кровать и, пока родители не успели ему помешать, улегся рядом с Кионой и обнял ее. Прижавшись щекой к ее щеке, он принялся молиться по-своему:
— Мой ангел, не улетай! Не оставляй нас, Киона! Это я, Луи! Прошу тебя, возвращайся.
Сцена была невероятно красивой, но невыносимо грустной. Андреа Дамасс разрыдалась, Мирей вслед за ней. Близняшки и Акали испугались.
— Киона, не умирай! — закричала Лоранс.
Шарлотта вошла в комнату как раз в этот момент. Увидев это драматическое зрелище, она на самом деле решила, что малышка только что умерла. Девушка в ужасе вскрикнула, тем самым приведя присутствующих в чувство.
— Это невозможно! Мама Лора? Папа Жосс?
— Не бойся, она жива, — ответила Лора. — Шарлотта, тебе нужно сесть на поезд и отправиться в Монреаль за маслом брата Андре или святого Иосифа — я уже запуталась. Ты единственная можешь съездить туда и спасти Киону!
— Это безумие! — возразила вновь прибывшая. — Отвезите ее лучше в больницу. Папа Жосс, ее нужно госпитализировать, разве вы не понимаете! Вы не сможете ее здесь вылечить!
Разгорелся жаркий спор. Андреа Дамасс вмешалась, готовая отправиться в Монреаль прямо сейчас, раз Шарлотта отказывалась пожертвовать собой ради спасения ребенка. Мирей тоже не молчала, а Луи рыдал навзрыд. Только Мукки продолжал молиться, несмотря на стоящий гвалт.
Эхо этого шума едва долетало до Кионы, блуждающей в темном, холодном и мрачном мире, где иногда сверкали ослепительно-яркие вспышки, которые исчезли так же быстро, как появлялись. Среди этого плотного гнетущего мрака и вспыхивающих огоньков в размеренном ритме, в такт сердцебиению девочки то возникало, то исчезало человеческое лицо. Она знала, что это лицо ее брата Тошана. «Он у дверей смерти, — шептал знакомый голос, принадлежащий их матери, Тале. — Помоги ему, Киона, помоги ему!»
