Она бы очень хотела это сделать, но не знала как. Тем не менее всей своей душой, всей своей чистой и наивной верой она пыталась удержать Тошана на краю пропасти. Это было тяжело, болезненно и могло ее убить. Но Киона не сдавалась. Ей приходилось прилагать такие усилия, что она не могла есть, пить, разговаривать, не могла даже открыть глаза. Она упорно цеплялась за этот пугающий мир, где свет и тень находились в вечном противоборстве.
— Я не поеду в Монреаль, — твердила Шарлотта. — Ваше масло святого Иосифа ничего не изменит, мадемуазель Дамасс.
— Ты меня разочаровываешь, девочка, — оскорбилась Лора.
— Я бы сам поехал, но не могу оставить свою дочку, — произнес Жослин.
Мадлен потребовала тишины. С необычайным достоинством она показала на крест, висящий над кроватью.
— Что за шум вы тут устроили! — укоризненно сказала она. — Разве вы не видите, что Кионе становится все хуже? Те, кто не может молиться, пусть покинет комнату. Шарлотта, возвращайся к себе или присмотри за детьми. Иисус оберегает нашу Киону и спасет Тошана, я в этом уверена. И если брат Андре может лечить людей с Небес, я попрошу его помочь нам, но в тишине и благоговейности.
Эта речь, произнесенная тихим, но твердым голосом, возымела надлежащее действие. Мирей перекрестилась и попятилась к двери. Андреа молча кивнула. Лора бросилась успокаивать детей.
— Пойдемте со мной, пора обедать. Мадлен права: мы беспокоим Киону своими стенаниями. Не бойтесь, все будет хорошо.
Прошло больше часа. Во Франции два хирурга прооперировали Тошана, пока Эрмина молилась в часовне больницы Сент-Андре в Бордо.
Лора восстановила порядок на первом этаже. Мирей вернулась к плите, а мадемуазель Дамасс продолжила обучение своих подопечных. Ламбер Лапуэнт, племянник Шарлотты, явился в назначенный час в компании Мари Маруа.
— Только без паники, — успокаивала себя хозяйка дома. — Мы все были нелепыми у постели Кионы. К счастью, Мадлен показала пример. Мне показалось, я даже видела Талу.
Она была одна в гостиной и только что повесила телефонную трубку. Лицо ее было встревоженным.
«Эрмина покинула отель в субботу вечером, оставив свои вещи. При этом Дюплесси расплатился по счету. Но почему? Похоже, у них проблемы, большие проблемы. Где они сейчас?»
Воображение рисовало страшные картины. Ее дочь могла быть арестована, депортирована или даже убита. Не в силах справиться с волнением, она дрожащим голосом попросила телефонистку соединить ее с другим номером, принадлежащим Парижской опере. После мучительного ожидания ей ответил сам директор театра. Так она узнала, что Эрмина исчезла сразу после окончания последнего акта «Фауста».
Эрмина сидела у постели Тошана. Он занимал узкую кровать в просторной палате, где стояли также другие койки, отделенные друг от друга белыми шторами, которые задергивали во время ухода за больными. По проходу посередине палаты сновали монахини в белых одеждах, с капором на голове. Несмотря на усилия персонала, гигиена оставляла желать лучшего из-за устаревшего оборудования и недостатка средств. Молодая женщина не обращала на это внимания. Именно здесь, в этом огромном здании, ее мужа накануне прооперировали. Она не могла в это поверить, но Тошан был все еще жив.
«Неужели Господь меня услышал? — подумала она. — Никогда еще я не молилась так неистово».
Она провела ночь на стуле, держа любимого мужчину за руку. Это уже было чудом — ощущать его тепло, слышать свистящее неровное дыхание. Она цеплялась за это, не зацикливаясь на предостережениях врачей, которые считали, что опасность еще не миновала.
— Он выдержал операцию, но по-прежнему остается очень слабым, — сказал хирург. — Мы не исключаем остановки сердца, тем более что его легкие сильно повреждены.
«Путь к выздоровлению будет долгим, — снова подумала Эрмина. — Но Тошан выжил, и это доказательство тому, что он вновь станет самим собой и все у нас будет как раньше!»
Эрмина снова увидела растерянное лицо медсестры, осматривавшей Тошана. Она упрекнула себя в том, что не расспросила ее. «Я сделаю это, когда она зайдет еще раз. Как же хочется спать, я ужасно устала!» Она мечтала о том, чтобы где-нибудь прилечь и хоть немного поспать. В эту минуту к ней подошла монахиня с мягкой улыбкой на лице.
— Мадам, вы выглядите совершенно измученной. Рядом с этой палатой есть комната, где вы можете полежать часок. Там не очень удобно — обычная скамья с одеялом, но вам просто необходимо немного отдохнуть.
— Благодарю вас, сестра, но я не хочу оставлять своего мужа. Врач из Красного Креста, который вчера привез нас сюда, сказал, что аресты происходят даже в самой больнице. Лучше я останусь здесь и присмотрю за ним.
— Такое действительно было, но речь шла о больных с легкими ранениями, которые уже шли на поправку. Учитывая состояние вашего мужа, ему ничего не грозит.
Сестра тихо добавила:
