Воцарилась глубокая тишина. Она рыдала, раненная в самое сердце, измученная равнодушием мужа.
— Мне кажется, что наша любовь — признанный факт, о котором незачем все время твердить, — наконец сказал он. — Я только что узнал о смерти своей матери, я собираюсь вступить в новое сражение, которое может стать для меня роковым, а ты погрязла в романтизме, как наивная девушка! Я люблю тебя, Мина, часто вечерами мечтаю о тебе и дорого бы дал, чтобы ты оказалась рядом со мной. Но я не единственный в такой ситуации, и многие женщины испытывают то же, что и ты. Мы же не будем без конца причитать на эту тему! Будь сильной, наберись терпения. Что касается меня, я сделаю все возможное, чтобы почтить память Талы, Талы-волчицы, необыкновенной женщины. Это был не ее час, я в этом уверен. Нет, она не умерла, она будет жить во мне, пока я дышу. Я прощаюсь с тобой, милая, на время или навсегда. Крепко поцелуй детей, скажи им, чтобы они были послушными и честными, чтобы хорошо учились. И не забывай, что я люблю тебя, моя женушка-ракушка.
— Нет, пожалуйста, Тошан, не клади трубку! — закричала она. — Не сейчас!
— Мина, мне нечего тебе предложить, кроме своей любви к тебе и к нашим детям. Поддерживай себя лучшими воспоминаниями о нас. Целую тебя.
Послышался характерный щелчок. Обезумев от горя, Эрмина держала в руках трубку, глядя на нее с гневом и отчаянием.
— Тошан, — позвала она, захлебываясь горькими слезами.
Молодая женщина выпустила трубку из рук и, не положив ее на место, бросилась на стоящую рядом софу. Она чувствовала себя разбитой, униженной. Лора подошла к ней на цыпочках и погладила ее по плечу.
— Моя бедная девочка! Поплачь, тебе станет легче.
— Оставь меня, мама. Тошан меня больше не любит, я в этом уверена. Он думает лишь о своей войне, об этой проклятой войне! Мужчины ценят нас только тогда, когда их головы не заняты ничем другим! Они развлекаются с нами, гордятся детьми, которых мы рожаем, и им плевать, если нас это убивает! Бетти умерла в родах! Я ненавижу Жозефа. Он мог бы сдерживать себя, чтобы она больше не беременела!
Никогда еще Эрмина не произносила таких откровенных слов, в которых ощущалось смутное недовольство своим уделом матери и супруги.
— Ну что ты, тише, — проворчала шокированная Лора. — Не дай бог, кто услышит… Мадемуазель Дамасс частенько выходит из класса, и Мирей внимательно следит за нашей личной жизнью.
— Пусть слушают, я говорю, что думаю! — не успокаивалась Эрмина.
— Не суди строго своего мужа, он потрясен смертью матери. Еще несколько недель назад ты бы не стала так реагировать. Но с тех пор как ты увлеклась этим учителем, я тебя не узнаю.
— Мама, не вмешивай сюда Овида. Он совсем другой!
— Разумеется, — насмешливо ответила Лора. — Я предпочитаю не дискутировать на эту деликатную тему. Лучше пойду в кухню к Мирей. Приходится проявлять фантазию с нынешним дефицитом продуктов.
В комнату вошел Жослин. Он все слышал из коридора. Странное возбуждение дочери его расстраивало. Но как ни странно, он лучше понимал ее, чем Лора.
— Пойдем, доченька, прогуляемся вдвоем.
Эрмина встала и взяла его за руку. Ей было хорошо рядом с отцом; его высокая фигура и ласковый голос действовали на нее успокаивающе. Они медленно вышли из дома под раздраженным взглядом Лоры.
— Взгляни на это мягкое октябрьское солнце, — тихо сказал Жослин, спускаясь с крыльца. — Как было бы хорошо с легким сердцем встретить приближающуюся зиму! Бедное дитя, тебе кажется, что твой муж тебя отверг, не так ли?
— Да, — всхлипнув, ответила она. — Даже хуже: мне кажется, что у меня больше нет мужа.
Жослин молча погладил ее по руке. Потом продолжил:
— Твоя мать поделилась со мной своими опасениями. Она боится, как бы ты не совершила глупость, привязавшись к Овиду Лафлеру. Мне непросто говорить об этом: я не привык обсуждать подобные темы с тобой. Однако, если ты поддашься терзающему тебя чувству одиночества, оказавшись вдали от мужа, может случиться беда. Подумай о последствиях.
На этот раз Эрмина не стала возмущаться. Спокойные слова отца обижали ее меньше, чем бурные предостережения Лоры.
«Если бы тогда, в гостинице, Акали не приснился кошмар, я бы занялась любовью с Овидом. От этого один шаг до зачатия. Какое безрассудство! Тогда я об этом не думала. Папа прав, это могло привести к ужасной трагедии!»
