— Я ведь тоже чувствую себя несчастным, — добавил Жослин. — Я не хотел беспокоить тебя своими мрачными мыслями — у тебя и без того хватает забот. Но поведение Кионы приводит меня в отчаяние. Помнишь, несколько недель назад, в день вашего приезда, она отказалась со мной разговаривать. Во время ужина я пытался поймать ее взгляд, но она отводила глаза. А если решалась взглянуть на меня, я читал в ее глазах нечто вроде ненависти. Для девочки ее возраста это ужасно. Господи, в последние два года, встречая ее летом, я был с ней крайне доброжелателен и ласков и она платила мне тем же! Каждый день я жду окончания уроков мадемуазель Дамасс, чтобы поговорить с Кионой, но она убегает. Лишь одно меня утешает: учительница считает ее очень умной и способной к учению. Эрмина, попробуй ее спросить, в чем она меня упрекает?
Так, под ручку, они дошли до сарайчика, оборудованного под конюшню. В двадцати метрах от него располагался загон для собак.
— Бедные животные скучают без дела, — заметил Жослин. — Раньше я их выгуливал, но теперь у меня нет на это сил. Мукки предложил делать это вместо меня. Но я ему не доверяю. Вдруг они убегут…
— Папа, Мукки с девочками вполне могут этим заняться. По поводу Кионы я тоже сильно беспокоюсь. Я не осмеливаюсь ее расспрашивать о том, что ей пришлось пережить в пансионе. Думаю, проблема именно в этом. Они били ее, но могло произойти и кое-что похуже.
— Ты сказала мне, что она не была изнасилована, — сказал он, чувствуя себя неловко. — Господи, применять это слово к девочке ее возраста! Какой ужас! Ведь ее осматривала медсестра из Перибонки. Вряд ли она солгала в таком важном вопросе.
Не имея привычки обсуждать подобные темы со своим отцом, Эрмина покраснела, но нужно было прояснить ситуацию раз и навсегда.
— Это серьезная женщина, — начала она. — Она не стала бы меня обманывать. Но увы! Акали поведала мне ужасные вещи простыми детскими словами. Папа, как рассказать тебе, что мне известно… Брат Марселлен, тот самый, который запер Киону в карцере, делал отвратительные вещи с детьми, даже с мальчиками.
С пылающими от смущения щеками она прошептала несколько слов на ухо Жослину, уточнив излюбленные приемы брата. Настала очередь покраснеть этому зрелому мужчине, много повидавшему в жизни.
— Черт побери! Если он проделал это с моей дочерью, я сам поеду к нему и кастрирую собственными руками! В конце концов, в этой стране существуют законы! Следует бросить в тюрьму этого мерзавца, прикрывающегося сутаной! Эрмина, почему ты не рассказала мне об этом раньше? Если Киона подверглась такому извращению, бедная девочка наверняка получила душевную травму.
— Я рассказала все маме. Она была потрясена до глубины души. Вот куда я клоню, папа. Возможно, Киона боится мужчин — всех мужчин, которые могут иметь над ней власть, включая тебя, ее крестного.
Жослин сел на скамейку, которую Лора установила для того, чтобы наблюдать за детьми, когда они ездят верхом на пони. Подавленный услышанным, он закурил сигару.
— Врачи запретили мне курить, — проворчал он, — но мне плевать! Боже всемогущий, какая мерзость! Послушай, как-то вечером Мукки сообщил мне, что Киона получила самую высокую оценку по географии. Чтобы поощрить ее, я хотел дать ей пять долларов, но она отпрянула назад. Я схватил ее за запястье, и она принялась вырываться, готовая закричать.
— Она не выносит прикосновений, — вздохнула Эрмина.
— Моих прикосновений, — поправил ее отец. — В четверг утром она столкнулась на крыльце с Жозефом. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и она улыбнулась ему и совершенно не выглядела испуганной. Ты ошибаешься, милая, она ненавидит именно меня! Может, я чем-то похож на этого брата Марселлена?
— Нет! Ему лет пятьдесят на вид, он лысый и полный. Достаточно высокий, как ты. И очень грубый! Если бы Овид не вмешался, он ударил бы меня.
На следующий день после своего возвращения Эрмина рассказала самое главное об их визите в пансион, оставив за кадром некоторые перипетии, включая эту стычку с монахом.
— Я плюнула ему в лицо, — призналась она. — Он требовал, чтобы я относилась к нему с уважением. И я не смогла сдержаться. Папа, я сблизилась с Овидом только для того, чтобы добиться закрытия этих заведений, сообщить о творящихся там преступлениях. Ничего больше!
Она снова лгала, но Жослин поверил ей на слово. Он покровительственно обнял ее.
— Эрмина, что мне сделать, чтобы завоевать любовь Кионы? Умоляю, помоги мне!
— Лучше всего сказать ей, что ты ее отец. Мы не знаем, что ее сейчас тревожит. Ее мать умерла, она могла подвергнуться сексуальному насилию. Если ты расскажешь ей правду, есть шанс, что это повлияет на нее положительно. Папа, сейчас самый подходящий момент сделать это. Не забывай о способностях Кионы. Она может чувствовать твое волнение, неловкость по отношению к ней.
— Если она обладает ясновидением, почему же до сих пор не догадалась, что нас с ней связывает кровное родство?
— Я тоже задавала себе этот вопрос, для Меня это загадка. Думаю, будь у нее хоть малейшее подозрение, она вела бы себя по-другому.
