— Я бы предпочел, чтобы ей сообщила об этом ты, доченька. Меня она и слушать не станет. Просто убежит в очередной раз.
— А как же мама? Она так и не дала своего согласия. Я пыталась ее убедить, но она пока хочет подождать, опасаясь, что это взбудоражит Луи и детей.
— Поставим ее перед свершившимся фактом, — отрезал Жослин. — У нас больше нет выбора. Эрмина, я люблю Киону всем сердцем. Твое детство прошло мимо меня. Мне бы очень хотелось провести оставшиеся годы жизни в радости и покое. Я совершил столько ошибок! Хочу наверстать упущенное.
— Хорошо, папа, я поговорю с ней, обещаю.
Они замолчали, погрузившись каждый в свои грустные мысли.
Андреа Дамасс только что отпустила учеников на обед. Она убирала тетради в свой стол, когда Мари Маруа вернулась в класс, порозовев от смущения. Десятилетняя дочка Бетти была очень робкой.
— Вам следует поторопиться, Мари, — ласково сказала ей учительница. — Вы что-то забыли?
— Нет, мадемуазель, просто мой отец попросил меня передать вам приглашение на обед. Он просит прийти вас к нам в полдень. Вчера вечером он забил курицу и поджарил ее. Если вы согласны, я должна вас подождать.
Андреа ощутила странное волнение. Она вспомнила жадный взгляд Жозефа в их последнюю встречу во дворе. С тех пор они просто здоровались на крыльце утром и вечером, но у бывшего рабочего больше не наблюдалось такого ощутимого напряжения, близкого к желанию. Прекрасно понимая, в чем дело, она покачала головой:
— Моя дорогая Мари, скажите своему отцу, что я не могу ответить согласием на его любезное приглашение. Экономка мадам Шарден готовит определенное количество приборов и соответственно блюд. Было бы невежливо с моей стороны нарушать этот обычай.
Мари молча кивнула. Некоторые слова сбивали ее с толку, такие как «соответственно» и «обычай».
— Хорошо, мадемуазель, тогда я побегу. Но папа будет расстроен. Он забил курицу специально для вас.
Улыбнувшись, Андреа чуть было не сказала, что основной рацион семейства Шарденов как раз составляли куры Жозефа Маруа и они успели ей надоесть, но она была слишком хорошо воспитана.
— Возможно, в другой раз, — сказала она.
— Мне бы это доставило удовольствие, — заявила Мари. — До свидания, мадемуазель!
С этими словами девочка выбежала из класса, оставив Андреа в замешательстве. «Бедное дитя! Конечно, не очень-то весело жить одной с отцом. Наверняка она до сих пор оплакивает свою мать, которая была очень достойной женщиной, судя по отзывам Мирей и мадам Лоры. Но прилично ли отправляться на обед к Жозефу Маруа?»
Сомнения терзали ее до самого десерта, отчего она была непривычно молчалива за столом. Жослину это было только на руку, поскольку ему нередко приходилось поддерживать с ней беседу. Когда экономка принесла кофе, девушка решила поделиться своей тревогой с хозяевами. Она тихо произнесла со смущенным видом:
— Уважаемые мадам, месье, мне хотелось бы услышать ваше мнение. Только что Мари, дочка Маруа, пригласила меня к ним на обед. Ее отец забил курицу по этому случаю. Я, разумеется, отказалась, поскольку на меня накрывают стол здесь.
— Достаточно было нас предупредить, мадемуазель, — проворчал Жослин. — Это похвальное усилие со стороны Жо, который стал замыкаться в себе.
— Да, нас это ничем не ущемило бы, — добавила Лора, наблюдавшая за Луи.
Ее сын уже несколько минут играл с хлебным мякишем. Он слепил из него шарик и теперь катал его по скатерти.
— Прекрати сейчас же, милый! — воскликнула она. — Пища священна, особенно теперь. Мирей поднимается на рассвете, чтобы замесить тесто. Нельзя разбрасываться мякишем.
Мальчик откровенно скучал. Каждый день он тщетно просил разрешения обедать у Эрмины вместе с Мукки, близняшками, Акали и Кионой.
— Я могу поиграть на фортепиано? — спросил он.
— Ни в коем случае! — отрезала его мать. — У тебя грязные руки, и ты лупишь по клавишам как оглашенный. Сегодня после обеда мадемуазель Дамасс поведет вас в лес собирать опавшие листья. Иди отдохни немного в своей комнате, ты должен быть в хорошей форме для прогулки.
— Не хочу! — закричал Луи. — Лучше пойду налью воды Базилю.
— Нет! — раздраженно воскликнула Лора. — Ты не имеешь права входить в стойло к пони без Мукки. Луи, хватит спорить, иди в свою комнату.
Жослин не хотел вмешиваться. Он пожалел об отсутствии Шарлотты, которая поехала на велосипеде в Роберваль. Она умела успокоить ребенка, ставшего очень капризным в последнее время.
— Луи, нужно слушаться взрослых, — сочла должным сказать учительница.
— Не утруждайтесь, — сказала Лора, поднимаясь из-за стола. — Сейчас он сделает, что я прошу.
С этими словами она схватила сына за ухо, заставив его встать со стула.
— Уй-я! — завопил он. — Мне больно! Уй-я! Ты злая, мама! Злая!
Мирей уже собралась заступиться за малыша. Несмотря на свой суровый вид, она не выносила детского плача.
— Мадемуазель Дамасс тебя не раз наказывала за твою неправильную речь! — воскликнула его мать. — Нельзя говорить «уй-я»!
