— Нет, я сказала ему: «Кузен, если хочешь караулить свою жену, самую красивую и восхитительную женщину в окрестностях Лак-Сен-Жана, тебе лучше уйти из армии и остаться дома».
Мадлен лукаво улыбнулась, показав ямочку на своем пухлом подбородке. Она начала полнеть, но это только добавляло ей шарма.
— Ты правда так сказала? Правильно сделала! Так ему и надо! Сам отправляется на край света, а я должна избегать других мужчин. Если бы я только была беременна от него, все стало бы проще. Но нет, мое тело отказывает мне и в этой радости.
На секунду повеселев, она снова впала в отчаяние.
— Я бы так хотела иметь еще одного ребенка! Это лучшая защита от глупых мыслей. Когда городок был полностью заселен и походил на улей, женщины из Валь-Жальбера рожали по младенцу каждый год или каждые полтора года. В Робервале тоже некоторые семьи могли похвастаться десятком детей, а то и больше. Я не способна на такие подвиги. Моему бедному малышу Виктору исполнилось бы три года в этом месяце, если бы он выжил. Я часто думаю о нем. На кого бы он был похож? На Тошана или на меня? Как бы я была сейчас счастлива с ним!
— Господь посылает нам испытания, чтобы сделать нас сильнее или лучше, Эрмина, — подвела итог Мадлен. — Смерть Виктора — это одно испытание, а твое влечение к Овиду — другое, не такое жестокое. Если ты его больше не увидишь, тебе ничего не грозит. А если он вернется, я постараюсь не оставлять тебя с ним наедине… Боже, как холодно в твоей комнате! Сегодня же вечером растоплю печку. А сейчас одевайся и заканчивай свой яблочный пирог. Внизу нам будет уютнее.
Они улыбнулись друг другу. Странно, но Эрмина почувствовала себя лучше. Впредь она будет делиться переживаниями со своей подругой, не смущаясь и не испытывая неловкости. Это действительно отличное средство изгнать своих внутренних демонов. По крайней мере, ей так казалось.
— Спасибо, Мадлен, забудь все, что ты слышала. Пообещай мне больше не вспоминать те ужасные слова, которые я кричала, — попросила она.
— Обещаю. А когда мой кузен вернется с войны, ты сможешь спокойно смотреть ему в глаза, не краснея и не дрожа от страха. Я буду хранительницей твоей нравственности, но с твоего согласия, а не по приказу Тошана.
Лежа в кровати, Симон Маруа смотрел в потолок тесной комнаты, где он жил. Белая штукатурка напоминала ему снежные просторы его страны. Он бы дорого дал за то, чтобы оказаться сейчас на берегу озера Сен-Жан под ледяным северным ветром, грозным посланцем зимних бурь. «Я чертовски скучаю по своим родным местам», — подумал он, взволнованный тем, что даже в мыслях употребляет манеру разговора своих соотечественников.
Он представил свой дом в нижней части улицы Сен-Жорж, между монастырской школой и товарным складом, где маленьким мальчиком покупал себе шарики жевательной резинки. Чуть дальше возвышался красивый дом Шарденов, построенный для отдыха сюринтенданта Лапуэнта во времена расцвета Валь-Жальбера.
«Как там мой старый отец? А мой брат Эдмон? Нравится ли ему в семинарии? Мари, должно быть, выросла. После смерти мамы я видел ее всего раз. Получают ли они мои весточки? Неизвестно. Письма идут по нескольку месяцев, если не теряются в пути».
Старший сын Маруа порылся в кармане брюк и вынул пачку табака. Он скрутил себе цигарку и закурил ее.
«Я в плену у немцев, — с горькой усмешкой подумал он. — Какой парадокс! Не так давно я присматривал за пленными в Монреале, а теперь сам работаю на фрицев».
Симон потянулся, загадочно улыбнувшись. Он считал, что ему повезло, поскольку его отправили работать на молочную ферму. Это была завидная участь, даже очень завидная, по сравнению с судьбой тех его соотечественников, которые нашли смерть на французском побережье во время операции «Юбилей»[39], обернувшейся кровавой бойней.
Симон отплыл из порта Квебек в конце июля в составе канадского военного контингента. Он не захотел сообщать об этом ни отцу, ни Эрмине. Освобожденный от службы в лагере пленных на острове Сент-Элен, он смог попасть на корабль в качестве простого солдата, поскольку уже отслужил в армии два года. В Атлантическом океане, наивно радуясь приключению, он уже представлял, как встретится с адъютантом Тошаном Дельбо на английской земле.
Но разочарование наступило быстро. Тот, к кому он испытывал тайную страсть, постыдную в глазах общества, оказался в другом округе.
