Вид у девочки был печальный, уголки губ скорбно опущены, но стоило ей увидеть Клару, и она радостно заулыбалась. Клара спросила, не болит ли у нее рука, кормили ли ее, а когда Терри, отвечая на эти простые вопросы, немного успокоилась, Клара, ласково разгладив ворсистое больничное одеяло, приступила к главному.
– Терри, я хочу, чтобы ты честно мне все рассказала.
Глаза у Терри вдруг стали просто огромными. Неужели они всегда были такими, удивилась Клара, или это просто следствие травмы и пребывания в больнице?
– И я тебе обещаю, что в любом случае сердиться на тебя не буду, – сказала она.
Терри в ответ что-то прошептала, уткнувшись в пятнистые листья Жокея, и Клара решительно забрала у нее цветок и поставила на тумбочку рядом с кроватью.
– Терри, неужели ты это сделала нарочно? Нарочно упала и сломала себе руку?
Терри по-прежнему на нее не смотрела. Клара терпеливо ждала.
– Мне ты все можешь рассказать, – почти прошептала она.
И тут в палату вошла та чопорная матрона. Она наполнила стакан Терри водой, а потом, добродушно улыбаясь, плеснула немного водички и в горшок с цветком. «Пожалуй, земля у него суховата».
Лишь когда матрона вновь оказалась за двустворчатыми дверями палаты, Терри, словно очнувшись, молча кивнула Кларе.
Больше всего Кларе хотелось завопить в полный голос, однако она заставила себя говорить ровным и спокойным тоном.
– Зачем же ты это сделала?
– Я не хочу сдавать этот экзамен и ни в какую грамматическую школу в Ипсвиче ехать не хочу! Я хочу учиться здесь, в Лавенхэме, в той же школе, куда ходят Питер, Билли, Барри и все-все.
У Клары просто дыхание перехватило, и она торопливо заговорила:
– Но ведь в Ипсвиче очень хорошая школа, Терри. И Алекс тоже, скорее всего, будет там учиться.
– А я не хочу!
– Тебе не следует слушать, что там говорят другие девочки, ты сама должна знать, как тебе лучше поступить.
– Да при чем здесь другие девочки! Просто я понимаю, что эта школа не для меня. Спасибо, Клара, но мне хочется просто выращивать всякие растения и ухаживать за ними.
– Вполне можно и растения выращивать, и в грамматической школе учиться.
Терри обиженно выпятила нижнюю губу.
– Ну-ну, говори, я тебя слушаю, – подбодрила ее Клара.
– Я не хочу поступать в грамматическую школу, мисс Ньютон!
У Клары все внутри затрепетало.
– В таком случае ты и не обязана туда поступать.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
На том они и порешили и даже обменялись рукопожатием – как всякие серьезные люди при заключении сделки.
Затем Клара сказала Терри, что бросаться с лестницы было на редкость глупо и безрассудно, ведь можно было серьезно покалечиться, и больше она никогда не должна так поступать.
Клара уже уходила, когда кто-то спросил у нее в коридоре: «А с вашим сыном что случилось?», и она не стала никого поправлять, лишь ответила: «
Доктор Кардью, благослови его Господь, ждал в машине. Кларе не хотелось рассказывать ему о разговоре с Терри, не хотелось, чтобы он понял, как неумолимо она двигалась к своей цели – прямо как паровой каток! – даже не предполагая, что девочка совсем этого не хочет. Она ведь еще и Аниту Кардью привлекла, полагая, что лучше всех знает, что именно нужно Терри. И все же Клара испытывала разочарование – и из-за выбора Терри, и из-за того, что сама оказалась настолько этим выбором разочарована.
9 сентября 1937 г.
Алекс как бы окружен некой тайной. Никто, похоже, не знает, откуда он и как давно находится на попечении государства. Его родители, вероятно, погибли во время войны. Я предполагаю, что он из весьма обеспеченной и любящей семьи. И меня бы ничуть не удивило, если бы однажды к нам прибыл некий представитель аристократического рода и сообщил, что Алекс – лорд, или барон, или еще кто-то в этом роде, как в «Оливере Твисте». Он ведь совершенно исключительный мальчик.
У Алекса торчащие в разные стороны оттопыренные уши, длинные зубы и густые волнистые волосы, нуждающиеся в частых стрижках. Он страдает предрасположенностью к педикулезу и испытывает отвращение к мытью.
Страдает аллергиями. Овощи не любит и ест их недостаточно. Любит виноград, который крайне редко удается раздобыть.
Алекс – юный интеллектуал. Мы называем его «профессор». Он знает названия всех стран, все государственные флаги, все столицы. Собирает марки – у него уже два альбома – и монеты (хотя я подозреваю, что последнее служит просто прикрытием для попытки накопить некую сумму!). Он отлично учится в школе – и я ему уже пообещала, что если он не сдаст экзамен «11+», то я съем собственную шляпу!
