Сироты вечности полностью

Я… мне подобные… мои товарищи и я повинны в кошмарной беременности этого молодого человека.

От кого же я получу подобный дар?

Я сидел неподвижно, пока меня не нашли трое солдат из 13-го взвода роты «В», рыскавших в поисках трофеев. Солнце тогда уже стояло высоко в небе.

Траншея оказалась не ходом сообщения, а просто укрепленным продолжением углубленной дороги, где немцы держали оборону немногим ранее. Она находилась за нашим расположением, но довольно далеко от новых германских позиций и под прикрытием невысокой гряды. Солдаты из роты «B» отвели меня назад.

Я вернулся к штабу батальона, удостоверился, что моя рота размещена по землянкам, а потом рассеянно присел рядом с двумя малыми из нашей бригады, стрелком Монктоном и капралом Хойлесом, пившими утренний чай.

Несколько минут назад, едва я закончил первую часть этой записи, пришел полковник с каким-то штабным капитаном. Последний поднялся на стрелковую ступеньку, о-о-очень осторожно выглянул из-за бруствера в сторону «ничейной» полосы, где мои люди всю ночь снимали мертвецов с проволочного ограждения, увидел сотни почерневших на солнце трупов в британской форме, по-прежнему там лежавших, и сказал полковнику Претор-Пиннею: «Господи, я и не знал, что мы задействовали колониальные войска!»

Полковник ничего не ответил. Немного спустя они ушли.

– Бог ты мой, – пробормотал Монктон, обращаясь к сидящему рядом капралу, – этот ублюдок что, никогда прежде не видел мертвецов?

Я отошел от них, пока чувство служебного долга не заставило меня подслушать дальнейший разговор и отчитать своих подчиненных. Потом я начал безудержно смеяться. Мне удалось остановиться лишь пару секунд назад. Некоторые строки на странице расплылись от слез смеха.

Сейчас девять утра. Так начинается мой первый день на передовой.

9 июля, воскресенье

Не спал с четверга. По словам капитана, стрелковая бригада избрана возглавить следующую атаку – вероятно, завтра.

Полковник приходил расспросить меня про Большое Наступление, предпринятое 1 июля. Тогда он послал меня повидаться с моим другом Зигфридом [Зигфрид Сассун. – Прим. ред.] в расположении роты «А» и пронаблюдать за атакой, чтобы впоследствии доложить о ходе боевых действий, но мне не удалось найти ни Зигфрида, ни Роберта [возможно, Грейвз? Джеймс Эдвин Рук знал обоих поэтов еще до войны. – Прим. ред.]. Зато я случайно встретил другого своего друга, Эдмунда Дадда, и вместе с ним и другими офицерами из полка Королевских уэльских фузилеров наблюдал за атакой с резервной позиции, откуда было отлично видно наступление 21-й дивизии и Манчестерского полка.

Полковник Претор-Пинней пришел ко мне в середине дня, взглянул в зеркало над бруствером, дрожавшее от близких взрывов вражеских шестидюймовых снарядов, и сказал:

– Итак, Джимми. Что вы видели неделю назад?

За последние дни я исполнился уверенности, что командир так и не потребует от меня доклада. Но сейчас, когда до нашего собственного Большого Наступления оставалось меньше двадцати часов, он явно почувствовал необходимость войти в подробности.

– С чего вы хотите, чтобы я начал, сэр? – спросил я.

Он предложил мне сигарету из золотого портсигара, постучал по нему своей сигаретой, дал мне прикурить и сам прикурил от траншейной зажигалки, а потом сказал:

– Артобстрел. Начните с артобстрела. То есть, разумеется, мы в Альбере слышали канонаду… – Он умолк.

Мы вели артиллерийский огонь по немецким позициям семь дней кряду. В окопах шутили, что грохот орудий слышен аж в Блайти. Все, начиная от сэра Дугласа [сэр Дуглас Хейг, главнокомандующий Британскими экспедиционными силами во Франции. – Прим. ред.] и кончая последним рядовым, говорили, что после такого огневого вала Большое Наступление обернется легкой победой. Бойцы 34-й дивизии волновались, что лучшие трофеи уже будут разобраны ко времени, когда они подоспеют к немецким окопам.

– Зрелище было впечатляющее, сэр, – сказал я.

– Да-да, но результат. – Полковник по-прежнему говорил тихим голосом – он вообще редко повышал тон, – но в нем звучало волнение, какого я никогда прежде не слышал. Стараясь успокоиться, он снял пальцем табачинку с языка. – Какие повреждения были причинены проволочному заграждению?

– Незначительные, сэр. Оно почти не пострадало. Манчестерцам приходилось скучиваться у немногочисленных брешей во вражеском заграждении. Почти все они там и полегли.

Полковник покивал. На прошлой неделе ему докладывали о наших потерях. Сорок тысяч наших отборных солдат погибли в тот день еще до времени завтрака.

– Так, значит, наши снаряды причинили мало повреждений проволочному заграждению?

– Почти никаких, сэр.

– Когда открыли огонь немецкие стрелки и пулеметчики?

– Сразу же, сэр. Люди погибали от пуль, едва только высовывались из-за бруствера Нового окопа.

Полковник продолжал кивать, но явно машинально. Он думал о чем-то другом.