– Я буду менять кое-что. Вам это может не понравиться. Чтобы прекратить это, вы должны будете найти меня и остановить.
Я облизнул губы. Нож за всю ее речь ни разу не дрогнул.
– Как остановить?
– Остановить, и все. Убить меня, если сможете.
Приехали. Бедняжка точно свихнулась.
– Может, и так, но игра получится веселая, – сказала Келли.
Она резко подалась вперед, и на один безумный миг мне показалось, что она меня сейчас поцелует, но она всего лишь просунула нож под веревку. От рубашки отскочили пуговицы, и холодная сталь прикоснулась к горлу.
– Осторожно!
– Ш-ш-ш, – шепнула Келли и все-таки поцеловала меня один раз, легонько. Ее рука переместилась слева направо, и веревки лопнули, словно рассеченные скальпелем.
Она отступила, а я вскочил… то есть хотел вскочить, но мои ноги затекли, и я чуть не клюнул носом в костер – еле успел опереться на руки, такие же бесчувственные, как поленья, которые я видел в огне.
– Черт, Келли. Это не очень-то… – Я кое-как встал на колени и повернулся к ней.
Костер горел на поляне, на вершине холма. Я не узнавал этого места, но шахты, в которую я будто бы въехал, поблизости явно не было. Я разглядел во мраке несколько валунов, над соснами переливался Млечный Путь. Джип стоял футах в двадцати от меня. Никаких повреждений на нем я не заметил, но их могла скрывать темнота. Окрепший ветерок раскачивал ветви сосен, шелестя хвоей и распространяя ее аромат.
Келли Дэл не было.
Когда я сразу после армии пошел учиться на педагогический (сам не знаю почему; потому, возможно, что учительская карьера казалась наиболее далекой от марш-бросков через вьетнамские джунгли), преподаватели постоянно задавали нам хитрые вопросы вроде такого: «Кем вы хотите быть – оратором на трибуне или проводником отряда?» Смысл в том, что учителя бывают двух видов. Ораторы – это кувшинчики, полные знаний, которые они переливают в пустые сосудики учеников; проводники ведут молодежь к знаниям, возбуждая в ней любопытство и страсть к исследованию. Будущему учителю в данном случае полагается ответить, что он хочет быть проводником. Не навязывать свои знания, а помогать детям делать собственные открытия.
Я вскоре выяснил, что для меня единственный способ получать удовольствие от работы – это быть оратором. Я переливал знания, факты, откровения, вопросы, сомнения и все прочее из своего полного до краев кувшина в двадцать пять или около того пустых сосудиков. В шестом классе это было особенно приятно, поскольку сосудики еще не успевали наполниться всяческой социальной дурью и обыкновенной дезинформацией.
Существовало, к счастью, очень многое, чем я увлекался сам, что знал или старался узнать и чем искренне стремился поделиться с ребятами: история и литература, космонавтика и авиация, экология, которой я занимался в колледже, любовь к архитектурным шедеврам, умение рассказывать и рисовать, увлеченность динозаврами и геологией, высокий уровень компьютерной грамотности, ненависть к войне вкупе с одержимостью военным делом, личное знакомство с некоторыми отдаленными уголками мира, желание повидать все на свете, способность хорошо ориентироваться на местности, извращенное чувство юмора, глубокий интерес к жизни исторических лиц, таких как Линкольн, Черчилль, Гитлер, Кеннеди и Мадонна, драматическая жилка, любовь к музыке, из-за которой мой шестой класс часто собирался в парке через улицу от школы в погожий осенний или весенний денек: мы включали мою мини-стереосистему в розетку на парковой эстраде, и звуки Вивальди, Бетховена, Моцарта и Рахманинова действовали на нервы другим учителям, которые после жаловались, что им пришлось закрыть окна в классе, чтобы ученики не отвлекались…
Мне хватало моих увлечений, чтобы ораторствовать с трибуны на протяжении двадцати шести лет. «Среди этих лет были и хорошие», – как прочел я как-то на надгробии.
Помню один случай с Келли Дэл во время экскурсионной недели, которую учебный округ устраивал для шестиклассников, пока на это еще имелись средства. Экологию мы начинали изучать за несколько недель до поездки, но лучше всего ребятам запоминалась сама трехдневная экскурсия в старое лесничество у Передового хребта Скалистых гор. В округе эти двое с половиной суток в горах назывались «Практическими занятиями по изучению окружающей среды», а у нас, учеников и учителей, – «Эконеделей».
