Проект… Я так и не поняла, о каком сближении двух планет шла речь, если одна из них была испытательным полигоном для второй. Шерар рассказал, что среди представителей элит Верума есть целое движение, выступающее за прекращение экспериментов на Земле, поэтому он предположил, что наш проект – большее, на что согласились советники Системы. Так, по его мнению, они демонстрировали лояльность по отношению ко всем сторонникам либеральных идей.
Разорвав свое сердце надвое, я развернулась и направилась прочь.
Все это уже не имело значения.
– Ати, но что теперь? – нежно спросила Зои, расчесывая мне волосы перед сном.
Ей стало очень стыдно, когда несколько дней назад я вернулась домой, разбитая правдой, которую она скрывала так же, как все другие. Однако понемногу ее забота и внимательность избавили меня от подозрений на ее счет. Выяснилось, что в первый же день моего пребывания на Веруме Лир убедил Зои и Шерара сохранять молчание, чтобы не сбить мой настрой. В конце концов, такова была моя роль: влюбленная простушка-землянка…
– Не знаю, Зои. Не знаю…
С первого дня на Веруме я избегала чувств, металась, бегала, гадала…
Время замедлилось, а фигура Аурелиона четкими контурами снова появилась перед глазами. Жаль, что между нами все было кончено… Как больно…
Чтобы сдерживать бесчисленные порывы сорваться к нему, мне приходилось напоминать себе об очевидном: Аурелион беспрекословно поддерживал истязания невинных землян во имя благополучия верумианцев. Намереваясь оставить меня при себе, он знал, что я никогда не смогла бы стать полноправным членом их общества, поскольку всегда была бы для них лишь одной из подопытных крыс. Обещанием позаботиться о моих родителях он ловко манипулировал моими чувствами. Он просто нашел наивную участницу, которая удачно вписалась в его планы, позволив сохранить его тайну в безопасности. Великолепный образ заботливого и внимательного представителя совета был только ширмой для его трусости. Если он закрывал глаза на ужасы, ниспосланные на Землю, ни о какой любви к людям не могло идти и речи. Он лишь покорно приносил пользу Системе, совсем не думая о других.
Мне не следовало сопереживать ему. Все его рассказы о прошлом, настоящем и будущем теперь должны были казаться пустыми. О доверии тоже можно было забыть, ведь неизвестно, что еще он мог скрывать в угоду себе и своему благополучию. Я не могла позволить себе любить его. Аурелион был моей сказкой, моей несбыточной мечтой… а оказался лишь сыном советника, который вот-вот испытает на себе все несчастья Земли. Уж я об этом позабочусь.
– Заткнись, – рявкнул Лир.
– Не нужно, – прошептала я, прикоснувшись к его предплечью.
– Ати, тебе нехорошо? – учтиво поинтересовался Аурелион.
– Ей лучше всех, брат! – Райан поправил ремни на своей униформе. – Она-то летит домой.
Все трое верумианцев были одеты в униформу мутантов, что, вероятно, должно было смущать Аурелиона и совершенно точно оскорблять Райана.
С первыми лучами солнца мы вчетвером стояли на высокой платформе небольшого аэродрома. Если б я была в хорошем расположении духа, то уже с восторгом любовалась бы умопомрачительными видами Кристаллхельма.
Я убрала волосы с лица, когда ветер нежно напомнил мне о том, что земля под ногами не несла ответственности за решения живущих на ней людей. Сделав глубокий вдох, я попыталась сфокусироваться на себе, отказываясь ввязываться в назревающий конфликт.
Вдалеке показался серебряный диск.
– Да вы издеваетесь… – прошептала я, прищурившись.
– Это планеген, – сказал Лир, указав на огромный автоген, напоминающий летающую тарелку.
– Ну конечно. – Я принялась массировать виски.
Моя сестра описалась бы от счастья, если бы узнала о существовании НЛО, в число которых, казалось, суждено было попасть и мне. Несмотря на недавно овладевшее мной уныние, я смело расхохоталась, рассматривая металлический блестящий корпус планегена.
– Дети мои, – гордо провозгласила появившаяся голограмма Исиэля. – Пусть это станет важной ступенью на пути к великим целям Верума…
– Что смешного? – перекрикивая монолог отца, спросил Райан. Мое неожиданное веселье явно было ему непонятно.
Даже не удостоив его взглядом, я прошла сквозь надменную голограмму навстречу волнующему открытию. Один лишь факт, что летающие тарелки не были выдумкой сумасшедших, будоражил воображение! Когда планеген пристыковался к нашей платформе, части его корпуса разъехались в стороны, приглашая нас внутрь.
Оглянувшись, я опомнилась – было бы неплохо пропустить детей богов на борт первыми. Лир встал за мной, скрестив руки на груди. Дослушав обращение советника, братья двинулись ко входу в планеген. Оказавшись внутри следом за ними, я ахнула, глядя на живое воплощение городских легенд. Райан все еще что-то бубнил, сразу взявшись пристегиваться к какой-то вертикальной стойке, будто нам что-то угрожало.
– А сколько нам лететь? – поинтересовалась я, обращаясь к Лиру.
