Справимся ли мы?
Неизвестно. Но это не повод даже не попытаться.
– Ати, милая, нам пора, – сказал Лион.
По взглядам братьев на голограммы у запястий я предположила анонс о скором начале финального испытания проекта.
Я улыбнулась, легонько похлопала себя по щекам и сделала еще один глубокий вздох.
Сколько бы я ни храбрилась, голос Максимуса рвал мое сердце на части. Всех холостяков попросили выйти к сцене, чтобы перед завершением проекта те могли сказать заключительные слова, подвести итоги и поделиться эмоциями.
Финалистки и выбывшие участницы окружали мужчин, влюбленно улыбаясь и громко аплодируя, когда того требовал момент. Восторженные гости переговаривались и смеялись, налегающие на выпивку представительницы элит не стеснялись задавать холостякам вопросы, пока андроиды грациозно виляли между собравшимися, наполняя бокалы бесчисленное количество раз.
Я отводила взгляд от сцены и пыталась не слушать холостяков, вглядываясь в окружающий антураж. Наигранно восторгаясь высеченными на карнизах женскими фигурами, я старательно игнорировала происходящее.
Но что я могла сделать? Мое сердце разрывалось, зная, что ничем не могу ему помочь.
Но как бы пристально я ни разглядывала пол под ногами, собственные руки, лица гостей и блюда на столах… мне было больно даже мимолетно видеть Максимуса.
Его смех звучал приторно звонко, но взгляд оставался пустым, безжизненным. Его руки двигались механически, жесты были резкими, почти нервными, хоть он и пытался флиртовать со своими собеседницами. Казалось, даже его тело отказывалось поддерживать разыгрываемый для толпы спектакль.
Я знала, что это напускное веселье пожирало его изнутри… Видела, как он снова и снова обводил взглядом толпу в надежде увидеть ее… он не верил, но все равно ждал. Казалось, я на расстоянии могла ощутить силу его боли, страданий и подступающего из-за потери любимой безумия. Мне было страшно представить разговор, предшествующий трагичному прощанию, о котором Максимус, в отличие от Таллид, не сможет так просто забыть…
Я тоже неохотно прошлась взглядом по толпе, выискивая ее среди очарованных мероприятием гостей.
– Ати, милая, – прошептал Лион, наклонившись ко мне из-за спины, – посмотри на меня.
Оторвав взгляд от толпы, я осторожно взглянула на него из-под ресниц. Я боялась, что Лион увидит силу бури, что происходила у меня внутри.
В отличие от конкурентов, мой холостяк предпочел пропустить минуту своей славы, оставшись рядом со мной.
– Да? – Мой голос звучал хрипло из-за сдерживаемых слез.
– Вспомни, как отреагировала на правду ты. – Голос Лиона был тихим, но проникновенным. – Жестко и непреклонно. А теперь посмотри на нас, – мягко сказал он, нежно коснувшись моего подбородка, а затем губ. – Мы все преодолели. Да, через ссоры, да, через временные разногласия, да, через боль. Но мы справились. И я знаю, что уже никогда не отпущу тебя. Понимаешь?
– Думаешь, они… все еще могут быть вместе?
– Просто дай им время. – Лион запечатлел на моих губах аккуратный поцелуй. Столь ласковое прикосновение отозвалось трепетом в груди. Он будто боялся еще больше потревожить мои чувства. Его теплые и легкие губы словно обещали поддержку, в которой я так нуждалась. Лион посмотрел мне в глаза. Его искрящийся взгляд был полон понимания. – Твои переживания… они убивают меня, Ати.
– Прости, – тихо ответила я, поджав губы. – Ты прав.
– Я поговорю с Максимусом, – добавил он.
– Хорошо. – В сердце вдруг вспыхнула надежда на то, что их любовь, за которую я переживала, как за свою собственную, все преодолеет. – Мы должны помочь им.
– И мы сделаем это. Пока Таллид на Веруме, а она здесь, у нас есть все шансы поддержать их.
Моя улыбка была робкой, почти застенчивой. Я боялась показать Лиону глубину своей признательности. Его поддержка была моим утешением, моей, может и незаслуженной, но наградой.
– Я люблю тебя, – прошептала я, чувствуя, как волна тепла растекается по всему телу. Чтобы ни происходило, о чем бы ни шла речь, с Лионом я могла быть настоящей.
– Я люблю тебя, – повторил за мной Лион.
Горечь отступала, сердцебиение возвращалось в норму. Гнетущая безысходность теряла власть надо мною, поддаваясь величественно зреющей в душе надежде.
Как этому мужчине удавалось снова и снова находить пути к моей уязвимости?
Мы смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг.
Обрывки чьих-то фраз проносились мимо пустыми отголосками, утопали в праздности окружающей обстановки. Блеск софитов, горделивые заявления холостяков, резкий смех участниц… Напускная вычурность, пропитавшая все вокруг, больше не имела никакого очарования. Если по прибытии на Верум каждая деталь украшенного зала, каждая ниточка наряда, каждое слово ведущего приводили в трепет, сейчас – все это потеряло реальный вес.
Проект сделал для нас с Лионом все, что должен был. И теперь, когда все позади, не осталось испытаний, которые мы не смогли бы преодолеть. Перед нами открывалось настоящее будущее.
– Я люблю тебя, – повторила я свое признание.
– Я люблю тебя, – ответил Лион.
Дышать стало легче.
Жить… стало приятнее.
