– Я не напрашивался на приглашение вашей принцессы, а получив его, не хотел ехать. Однако, будучи приглашён и приехав, я намерен показать себя наилучшим образом. Так учили меня отец и люди его эпохи, которые сметали с пути истории не только королей и правительства, но целые системы мышления. Я хочу, чтобы мой сын в Бостоне знал о моих поступках, гордился ими и передал мои принципы другим поколениям на другом континенте. Противник, не знающий этого обо мне, находится в невыгодном положении и даёт мне преимущество, которым я бессовестно пользуюсь.
Стук копыт стал глуше – одинокий всадник съехал с дороги на мягкую землю парка. Он направлялся прямиком к дубу. С первого взгляда было видно, что он роскошно одет, а значит, вероятно, прибыл из Лейнского дворца. Со второго взгляда Иоганн его узнал и, пригнувшись, шепнул Даниелю на ухо:
– Это англичанин, якобы истый виг, Гарольд Брейтуэйт.
– ЗАДНИМ ЧИСЛОМ ВСЁ ОЧЕВИДНО, – посетовал Иоганн четверть часа спустя, когда они тихо выбрались из парка на аллею и зашагали к Герренхаузенскому дворцу.
– С великими открытиями так всегда, – пожал плечами Даниель. – Напомните мне как-нибудь рассказать мои ощущения от закона обратных квадратов.
– Они с женой приехали сюда пять лет назад, когда власть вигов пошатнулась. Оксфорд и Болингброк готовили реставрацию тори. Как я припоминаю, все бросились забирать деньги из Английского банка из-за слухов о якобитском восстании в Шотландии.
– Это Брейтуэйт и рассказал, когда прибыл сюда с пустым кошельком? Что, разорился на банковском кризисе?
– Он упоминал, что толпа штурмовала банк.
– Так и было, но к Брейтуэйту это отношения не имеет. Он из тех англичан, которых соотечественники экспортируют с большим удовольствием.
– Слухи ходили…
– Уверен, ровно такие, чтобы представить его дерзким авантюристом, которого занятно будет пригласить на обед.
– Именно.
– Его история банальна до отвращения. Он спустил наследство в карты, потом стал разбойником – не слишком успешным, потому что в первой же вылазке схватился с человеком, которого собрался ограбить, и рубанул его саблей. Рана воспалилась, человек умер, и его родственники – состоятельные тори – назначили такую награду, что все лондонские поимщики отложили другие дела. Брейтуэйт бежал из Англии, совершив тем самым единственный разумный поступок в своей жизни.
– Он изображал себя архивигом.
– Не совсем безосновательно, ведь его гонители были тори. Однако на самом деле у него вообще нет убеждений.
– Теперь это доказано. Но как такой человек мог стать шпионом у тори?
– Положение его крайне шатко. А значит, ему были бы крайне выгодны некоторые ловкие манипуляции лондонскими делами. Он должен идти на союз с теми, кто в силах ему помочь. Сейчас у власти тори.
– Что вы думаете о письме? – спросил Иоганн настолько некстати, что Даниель даже обернулся.
Дойдя до конца дороги, они уже обоняли аромат зелёных плодов в оранжерее и слышали, как пробуждаются конюшни и кухни; резкие звуки заглушал далёкий гул большого фонтана.
– О чём вы, майн герр? – Даниель машинально возвратился к формальному тону, поскольку они шли между конюшнями к партерам северной части сада, где разминали ноги несколько рано проснувшихся придворных.
Иоганн продолжил:
– Как оно было написано – письмо, которое вы получили от Каролины. На французском?
– Нет, на английском.
– На хорошем?
– Да, на очень грамотном. Теперь я понимаю, к чему вы клоните.
– Если оно было на грамотном английском, значит, его помогала писать наставница принцессы, то есть миссис Брейтуэйт.
– Будет весьма неловко, – заметил Даниель, – если обнаружится, что любовница принца Уэльского шпионит в пользу людей, противодействующих вступлению его семьи на престол.
– Я её знаю. Она безнравственна, но не злокозненна, если вы понимаете, о чём я. Скорее всего, она помогла составить письмо и без всякой задней мысли рассказала об этом мужу, который, как мы только что узнали, и есть настоящий шпион.
– От него трудно будет избавиться без крупного скандала.
– О, не так уж и трудно, – пробормотал Иоганн.
Они вступили в сад и заметили карету, запряжённую четвёркой, которая как раз показалась из-за водяной дымки большого фонтана. Когда её очертания стали чётче, Иоганн заметил:
– Кажется, это карета моей матушки. Однако из окна выглядывает не она, а принцесса Каролина. Странно, что они едут, хотя могли бы пройтись. Пойду, пожелаю им доброго утра.
– А я откланяюсь, – отвечал Даниель, – ибо моё появление в таком обществе выглядело бы весьма странно.
то же утро, позже
Принцесса наряжается на похороны
– МИССИС БРЕЙТУЭЙТ, Я ПОПРОШУ вас всё время держать ту костяную вещицу под рукой, – сказала принцесса Каролина.
– Я помню, где она лежит, ваше высочество.
