Гроб Софии несли короли, курфюрсты и герцоги. Его поставили на лафет, запряжённый вороной лошадью. Из церкви вышли остальные члены семьи. Лафет с гробом тронулся по центральной аллее к большому фонтану, за ним – те из провожающих, кому позволяли силы и возраст. Даниель пристроился в хвост процессии. Там его и отыскала Элиза.
Даниель сказал:
– Вы, наверное, догадались, что отсутствие Лейбница связано с его работой у русского царя. Я полагаю, что доктор сейчас в Санкт-Петербурге.
– Тогда его отсутствие вполне объяснимо, – заметила Элиза. – За такое время получить известие и проделать обратный путь, притом что русские воюют со шведами…
– Невозможно, – согласился Даниель. – И вы даже не удосужились спросить, отпустят ли его.
Пауза и несколько шагов по гравийной дорожке, прежде чем Элиза ответила, уже совершенно другим голосом:
– Почему его могут не отпустить?
– Царь не отличается терпением. Он хочет получить нечто и впрямь работающее.
– Тогда наш друг действительно в опасности.
– Не совсем. Я этим занимаюсь.
– В Лондоне?
– Да. Маркиз Равенскар изыскал средства для строительства Двора технологических искусств в Клеркенуэлле.
– Зачем? – спросила Элиза, показывая, что немного знает маркиза.
– Долгота. Он надеется, что люди, которые там трудятся, найдут способ её определять.
– Что за люди?
– По большей части искусные часовщики, органные мастера, ювелиры, механики и создатели театральной машинерии со всего христианского мира.
Процессия достигла большого фонтана. Многие гости уже, вероятно, обдумывали, как опишут его сегодня вечером в своих дневниках: стенающий от горя, омывающий небеса током горючих слёз. Процессия медленно двинулась вокруг водоёма и назад ко дворцу. Элизина кружевная наколка поникла от водяной пыли.
– Если Лейбниц оказался между Петром Великим и Роджером Комстоком, боюсь, ему не поможем ни я, ни вы.
– Всё не так мрачно. Нужен не капитал, а финансирование.
– Нечто вроде переходного займа?
– Пожалуй. Или, скажем, независимое вложение в смежный проект.
– Я слушаю, – сказала Элиза голосом человека, закусившего пулю в ожидании, когда цирюльник будет ампутировать ему ногу.
– Вы славитесь своими познаниями в товарах.
– Простите?
– Вы знаете о Брайдуэлле – месте, куда падших женщин отправляют трепать пеньку и щипать паклю?
– Да?
– Для логической машины нам потребуется много дешёвой рабочей силы, способной выполнять некие повторяющиеся операции. Мы провели негласные переговоры со смотрителями Брайдуэлла и рассчитываем, что часть этих женщин скоро удастся приставить к другому делу. Они не будут больше производить пеньку.
– И она вздорожает, – заметила Элиза. – Это не столько благоприятная финансовая возможность, сколько конфиденциальная информация, сэр. И напоминание – если я ещё в них нуждаюсь, – почему на бирже не часто встретишь натурфилософов, разве что их ставят там к позорному столбу как несостоятельных должников.
– Если конфиденциальная информация принесёт вам деньги, почему бы не вложить их…
– Стойте… не продолжайте… я уже знаю. Товарищество совладельцев машины по подъёму воды посредством огня.
– Да, мадам.
– Невероятно! После стольких лет мы совершили полный круг: доктор хочет, чтобы я инвестировала в замечательное новое устройство для откачки воды из шахт!
– По правде сказать, доктор очень мало знает о машине для подъёма воды посредством огня.
Тут беседа их снова оборвалась, поскольку в шествие начали вливаться те, кто ждал у дворца. Некоторые садились в кареты или портшезы, что удлиняло процессию и придавало ей более пёстрый вид.
Обогнув флигель, они вышли из сада. Дорога в Ганновер проходила по другую сторону дворца – к ней процессия и направилась, очень медленно, поскольку многие простые ганноверцы пришли сюда проститься со своей государыней. Элиза вновь отыскала Даниеля в толпе.
– Так это не прожект по добыче серебра? Потому что мне вполне хватило предыдущего.
– Мне тоже, мадам, – отвечал Даниель.
– О добыче олова я готова подумать, ибо Корнуолл им славится.
– И свинца, и многого другого. Однако речь не о серебре, свинце, олове и других металлах, низких либо благородных.
– Уголь?
– Нет, речь вообще не о рудниках! Я говорю скорее о силе.
– Это частая тема для разговоров и средь сильных, и средь слабых мира сего, – заметила Элиза, косясь на короля Пруссии, шедшего под руку с Каролиной.
