Даниелю некоторое время не удавалось отогнать мысль о живых покойниках. Он был беспомощен, как человек, помещённый в аппарат для усмирения буйнопомешанных, – если не ходячий мертвец, то мертвец, просидевший кулём по меньшей мере четверть часа, пока Сатурн и его помощники упаковывали наследие Гука.
Затем область рассудка, в которой обитают добродетели Просвещения, взяла верх над тёмными углами, в которых затаились дикие суеверия, ожидая случая выпрыгнуть с криком: «Бу!»
Кто на самом деле Енох Роот, Даниель не знал, но вудуистским колдуном тот явно не был. Если после операции он каким-то образом вытащил Даниеля с того света, то очевидно не при помощи некромантии. Скорее всего, Даниель не умер, а впал в кому, из которой Роот и вывел его сильнодействующим средством. Ничего особенного – примерно как дать нюхательную соль. Гук же, и впрямь падкий до шарлатанства, навоображал невесть чего.
Впрочем, забавно: всего лишь третьего дня Даниель в письме Рооту выражал сомнение, что проживёт следующие несколько недель.
Из задумчивости его вывел голос Исаака, уже не в первый раз повторивший слова «Крейн-корт». Покуда Даниель пребывал в прострации, Исаак принялся командовать. Он распорядился везти сокровища Гука в штаб-квартиру Королевского общества – то есть именно туда, куда Гук не хотел их отдавать.
– Как человек,
– Место всегда можно освободить, выбросив часть жуков, – заметил Исаак.
– Но в данном случае не нужно, – твёрдо проговорил Даниель.
– Куда же вы намерены их отвезти? – спросил Исаак – и как же пристален был его взгляд, устремлённый на листы в руках Даниеля!
Тот, чтобы не забыть, сложил их пополам и убрал в нагрудный карман.
– Предлагаю спрятать их в доме маркиза Равенскара, – сказал он. – Я нередко бываю у него по поводу долготы и по другим делам, а вы можете навещать свою племянницу так часто, как захотите.
– Тогда я не вижу разницы с Крейн-кортом.
– Сделайте милость, Исаак, идёмте со мной к Имяреку, я всё по пути объясню.
Даниель поднялся на ноги и обнаружил, что по-прежнему жив-живёхонек. Ходячий живчик.
– Я ПРЕЖДЕ НЕ ГОВОРИЛ, – сказал Даниель, пока они шли по галерее, – но я подозреваю, что в истории с первой адской машиной замешан Анри Арланк.
– Привратник?!
– Он самый.
– Он ведь член клуба, не так ли?
– Так. Я настоял, чтобы его приняли в клуб, под тем предлогом, что он чуть не погиб при взрыве, а значит, может считаться потерпевшим наравне с нами. Однако истинная причина в том, что я его подозревал.
– На каком основании?
– Во-первых, по приезде в Лондон я начал наводить справки о вещах Гука. Арланка я спросил первым. Довольно скоро мне стало известно, что весть о моих разысканиях с поразительной быстротой достигла воровского подполья. Я сразу подумал, что Арланк кому-то сболтнул. Во-вторых, допустим, что первый взрыв был покушением на вас, Исаак, – что Джек-Монетчик стремился уничтожить в вашем лице своего злейшего противника. От кого он узнал, что вы имеете обыкновение работать воскресными вечерами в Крейн-корте? Вы тщательно это скрывали, в частности, чтобы вас не осаждали просители. Кроме Арланка, знать было почти некому.
– Коли так, у вас достаточно свидетельств, чтобы привлечь Арланка к суду.
– Я предпочёл бы использовать его в качестве наживки для Джека, – отвечал Даниель. – Не следует показывать Арланку, что мы его подозреваем. Однако чистое безумие – помещать найденное сегодня в дом, где живёт Арланк!
– Хорошо. Пусть вещи отправляются в храм Вулкана, а я напишу Катерине записку, чтобы она убрала их под замок. В подвале есть надёжное место…
– Прекрасно, – сказал Даниель.
– Надеюсь, теперь вы поняли, что мистер Тредер – негодяй, – продолжал Исаак. – Каковы бы ни были ваши догадки касательно Арланка, нет сомнений, что адская машина ехала в телеге мистера Тредера.
– Тогда внесите и меня в список подозреваемых, поскольку она лежала в моём сундуке, – сказал Даниель. – Впрочем, если серьёзно, Исаак, я согласен, что адскую машину нельзя было положить без пособничества – возможно, необдуманного или неумышленного, со стороны кого-то из слуг мистера Тредера.
– А среди них точно есть преступники. Джек хитёр и наверняка потрудился внедрить своих людей в окружение сообщников.
Они остановились перед дверью в камеру Имярека. Даниель сказал:
– Сообщников да, но и врагов тоже. Потому что, как ни странно звучит, именно это он сделал, внедрив Арланка в Королевское общество.
Исаак выслушал внимательно. Следующие несколько минут он с бесстрастием учёного изучал лицо Даниеля – возможно, искал на нём признаки воскрешения, – прежде чем проговорить:
– Согласен, и впрямь странно. В другой день, Даниель, я бы удивился.
Понедельник, 12 июля 1714
«Благоразумие»
