Арланк замолчал, потому что все в комнате дружно выдохнули, и те, кто последние несколько минут изучал его лицо, теперь разглядывали свои ногти или смотрели в окно.
– Я поступил дурно, сэр? – спросил Анри Арланк, адресуясь к Даниелю. – Глупый вопрос! Я прекрасно знаю, что да. Но преступление ли это? Могут ли за такое привлечь к суду?
Даниель, движимый состраданием, посмотрел гугеноту в глаза и уже приготовился сказать: «Конечно, нет!» – однако Исаак его опередил:
– Вы виновны в пособничестве, и доказать это перед судом не составит труда. Мистер Партри, доставьте его в Ньюгейтскую тюрьму.
Партри без всяких церемоний навис над Арланком, сгрёб того за шкирку и рывком поднял. Потом ногой отпихнул стул, на котором сидел Арланк, и спиной вперёд потащил гугенота из комнаты. Цепь гремела по доскам пола. У выхода Партри остановился, чтобы свободной рукой открыть дверь. Арланк, воспользовавшись передышкой, сказал:
– Простите, господа, нельзя ли мне добавить словечко-другое о человеке, которого вы разыскиваете?
– Говорите. – Сэр Исаак кивнул Партри.
Тот остался стоять в дверях, глядя через плечо Арланку и по-прежнему держа его за шиворот. Даниелю подумалось, что они похожи на ярмарочного чревовещателя и марионетку.
– Я, можно так выразиться, не один год изучал Джека, как мистер Галлей наблюдает движение комет и познаёт их природу, хотя бессилен изменить их ход. И я скажу, что если вы считаете Джека рабом Людовика, мечтающим об одном – угодить французскому королю, то вы его недооцениваете. Такая гипотеза – если мне позволено воспользоваться лексиконом Королевского общества – не отдаёт ему должного и не объясняет его действий.
– И какова же ваша гипотеза, мсье Арланк? – спросил Даниель.
– Он обогнул земной шар. Добыл кучу золота, потерял его, отвоевал обратно и вновь потерял. Он был бродягой, королём и кем угодно между этими двумя состояниями. У него больше денег, чем можно потратить за одну жизнь. Спросите себя: что движет таким человеком? Когда Джек просыпается по утрам, о чём он думает? К чему он стремится?
– Вам позволили сообщить нам ответы, а не засыпать нас вопросами, – напомнил сэр Исаак.
– Хорошо, сэр, вы услышите ответ. Джеком движет любовь. Любовь к женщине. К одной-единственной женщине, которую он когда-то любил и любит по-прежнему. – Арланк посмотрел Даниелю в глаза. – Некоторые из вас с нею знакомы. Её имя…
– Я знаю её имя, – сказал Даниель, оборвав Арланка, пока тот не опорочил какую-то ни в чём не повинную даму.
Однако опасение было излишним, потому что в тот же самый миг Партри дёрнул Арланка с такой силой, будто хотел его придушить, и выволок в дверь.
– Спасибо, мистер Партри! – крикнул сэр Исаак вслед, пока Арланка тащили под бешеную какофонию: лязг цепей, кашель и хрип пленника и – звучавшие громче всего – рыдания миссис Арланк. По всему коридору распахивались двери: учёные в удивлении выглядывали, пытаясь понять, что происходит. Кикин встал и закрыл дверь. Звуки не стихли совсем, но превратились в обычный раздражающий шум. Несколько мгновений члены клуба приходили в себя, потом мистер Орни, который вёл сегодняшнее заседание, спросил:
– Есть ещё предложения по повестке дня?
– Есть, – сказал господин Кикин. – Лечь, чёрт побери, и хоть немного поспать.
КАК БЫ НИ ПОСТУПИЛИ остальные, Исаак спать не отправился, и Даниель тоже, потому что Исаак хотел с ним побеседовать. Они сидели в кабинете рядом с библиотекой, отведённом Исааку как председателю Королевского общества.
– В рассказе Арланка отсутствует одна важная деталь, – начал Исаак.
– Вы об этой чепухе про женщину? – спросил Даниель.
Исаак брезгливо скривился, показывая, что Даниель соображает непростительно медленно.
– Чтобы подложить адскую машину туда, где она оказалась, Джеку мало было знать, что я воскресными вечерами задерживаюсь тут допоздна. Ему надо было знать ещё, что вы приедете с мистером Тредером, причём именно вечером воскресенья.
– Я не единожды уведомлял Королевское общество о своём приезде письмами, которые Арланк мог видеть…
– О своём приезде – да. Но то, что Джек знал точное время вашего прибытия и адскую машину подложили в сундук на телеге мистера Тредера, указывает на участие мистера Тредера.
– Мы это уже обсуждали. Я готов поверить, что у Джека был шпион среди слуг мистера Тредера. Но утверждать, будто сам Тредер наёмный убийца, – чистейшая нелепость!
– Вы заметили, как тихо он сегодня себя вёл?
– Вы говорите, тихо. Я бы сказал – сонно. Мы все провели без сна полтора дня!
– Вы слышали от Арланка, как Джек забирает власть над человеком: добивается небольшой услуги, затем приходит вновь и вымогает другую, уже более крупную, пока жертва не окажется связанной по рукам и ногам. Неужто трудно поверить, что такое произошло с закоренелым весовщиком вроде мистера Тредера?
– Я обдумаю вашу гипотезу, – сказал Даниель, – при условии, что вы обдумаете другую, столь же неприятную: у Джека-Монетчика есть в Королевском обществе сообщник помимо Анри Арланка, несравненно более высокопоставленный.
27 июля 1714
Клеркенуэлл-корт
