– Я ПРИЕХАЛ, КАК ТОЛЬКО СМОГ.
Даниель подумал, насколько это похоже на Исаака: с порога начать оправдываться в том, в чём никто его не обвинял. Поскольку в комнате (Сатурновой часовой лавке на Коппис-роу) никого больше не было, предосторожность могла показаться излишней, но Исааковыми глазами всё виделось иначе.
– Я сказал бы, что вы, получив мою записку, приехали с поразительной быстротой, – заверил Даниель. – Я не ждал вас раньше, чем ещё через час, и полагаю, что остальные члены клуба не явятся вовсе.
На случай, если Даниель иронизирует, Исаак решил подкрепить свои контрдоводы:
– Сегодня в Сент-Джеймсском дворце разразилась какая-то буря. Вся знать на улице, словно каждый придворный и политик внезапно решил, что ему надо быть в другом месте.
– Неплохое описание того, что произошло.
– Я был в Королевском обществе, просматривал некоторые документы, связанные с Лейбницем. Когда принесли вашу записку, оказалось, что на Флит-стрит выехать почти невозможно. Сперва я испугался, что умерла королева, однако колокола не звонили.
– Я немного слышал о том, что случилось сегодня в Сент-Джеймсском дворце, – сказал Даниель, – но, поскольку вы поехали сюда, а не туда, полагаю, вас больше заботит происшедшее в Ньюгейте.
– Когда он бежал? – спросил Исаак.
– Ночью. Мистер Партри сейчас там, опрашивает тюремщиков.
– Если мистер Партри не смог удержать Арланка в тюрьме, я не вижу причин доверять ему впредь.
– Его задачей было не удержать Арланка в тюрьме, а лишь доставить туда, что он исполнил. Там цепи, которые надел на Арланка Партри, заменили другими, более тяжёлыми, как всегда делают тюремщики.
– Они же обычно за деньги меняют тяжёлые цепи на более лёгкие.
– Вы совершенно правы. Ночь Арланк провёл в каменном мешке, а утром его заковали в другие цепи, столь лёгкие, что их можно назвать чисто символическими, и перевели…
– В з
– Может быть, вы не предвидели его побег потому, что это не очень важно?
– Я служу короне, Даниель, и правосудие всегда для меня важно.
– Тогда позвольте выразиться иначе. Арланка оставалось лишь покарать; ничего нового мы бы от него не услышали. Вы это понимали, потому и не стали забивать себе голову скучными мыслями о том, чтобы удержать его в тюрьме и представить перед судом. Как и я.
Через окно они видели Питера Хокстона и Шона Партри, идущих со стороны Ньюгейта. Сатурн шагал первым, прокладывая дорогу в толпе, которая двигалась навстречу.
Был вторник. В пятницу предстояло повешение на Тайберне. Это означало, что уже в четверг пробиться по улицам будет невозможно. Мясо, которое пригонят сегодня или завтра своим ходом, заметно подорожает. Соответственно, каждые несколько минут в сторону Смитфилда проходил гуртовщик, гоня перед собой овец или коров; возы с сеном, навозные телеги и гуляки, возвращающиеся из северных пригородов, должны были втискиваться в интервалы между скотом. Тем, кто, как Сатурн и Шон Партри, шёл на север, приходилось худо. Они ввалились злые, пропахшие коровьим навозом. Однако по сравнению с Ньюгейтом то было благоухание садов Шалимара.
– Все в Ньюгейте божатся, что исчезновение Арланка – неразрешимая загадка, – без предисловий объявил Партри. – Из чего вы можете заключить – как, наверное, уже заключили, – что побег устроил недоброй славы преступник Джек Шафто.
– Для этого не стоило отправляться в Ньюгейт и опрашивать тюремщиков, – сказал Ньютон, готовый обвинить Партри в том, что тот набивает себе цену.
Однако Партри его опередил:
– Занимаясь Арланком, Джек позабыл про другого узника, которого должны выпотрошить и четвертовать в пятницу. Узника, чьи свидетельства могут быть полезнее для клуба и губительнее для Джека, чем признания Арланка.
– А, вы о монетчике, которого осудили несколько недель назад и с которым вы намеревались поговорить на этой неделе!.. Я совершенно о нём забыл, – сказал Даниель.
– Не корите себя, док, потому что Джек тоже о нём забыл, и тут для нас есть лазейка.
– Я ничего о нём не слышал, – возмутился Исаак.
– Если я назову фамилию, вы вспомните, – заверил Партри. – Его задержали в ходе одного из ваших расследований и должным образом осудили. Но он взял с меня клятву, что я не выдам его настоящего имени. Так что вы узнаете, кто он, только вечером четверга в таверне «Чёрный пёс», что в подвале Ньюгейтской тюрьмы.
– И тогда он будет готов говорить с нами о Джеке?
– Да, сэр. При условии, что вы принесёте с собой гинеи.
– Плата Джеку Кетчу за то, чтобы следующим утром монетчик умер на Тайберне быстро и без мучений. Мне не впервой обогащать мистера Кетча подобным образом в погоне за более крупной дичью, – проговорил Исаак тоном усталой обречённости.
Партри кивнул, довольный, но тут Даниель мотнул головой.
– Нет, – сказал он, – сделка в том виде, какой вы предлагаете, не пойдёт.
– Что значит «не пойдёт»?
