– В мечтах королевы, быть может, – поправил Исаак. – В яви Британия скорее согласится на новую гражданскую войну, чем на короля-паписта.
– Конечно. Теперь рассмотрите положение Болингброка. Он завоевал королеву и в тот же миг получил безраздельное главенство над тори, а стало быть, и в парламенте. Его следующим шагом будут переговоры с вигами – единственной оставшейся оппозицией.
– Зачем? – спросил Исаак. – Я бы сказал, что теперь он может диктовать условия.
– Взгляните на поместье сэра Джона Олдкасла, – отвечал Даниель.
С этого участка дороги открывался вид через луг на владение по другую её сторону: несколько величественных старых зданий на южном краю и маленький охотничий парк, тянущийся примерно на двести ярдов к северу. Даниель привлёк внимание Исаака к холму в северной части поместья. Во многих английских графствах такой пригорок остался бы безвестным и безымянным, здесь же, в болотистой пойме Флит, казался даже внушительным. Ещё бы, с него можно было видеть на сотни ярдов! Три человека как раз стояли на вершине, обозревая местность.
– Что вы скажете о них, Исаак? Чем не дозорные на высоте средь поля боя?
– Весьма романтичное сравнение, – отвечал Исаак, – но на самом деле это друзья или родичи Олдкаслов, вышедшие прогуляться в рощицу.
– Как? Вы хотите сказать, среди палаток? – отвечал Даниель, указывая на рощу.
Почти всё скрывала густая зелень, однако зоркий и внимательный наблюдатель, например сэр Исаак, мог различить в просветах между ветвями то кусок натянутого полотна, то кол или верёвку.
– Да, я вижу небольшой лагерь, – кивнул Исаак. – Вероятно, его разбили бродяги, которые намерены в пятницу смотреть повешение.
– Вы полагаете, что хозяин поместья пустил бы к себе бродяг?
– Каково ваше объяснение, если вам не нравится моё?
– Это военный лагерь. Лагерь ополчения.
– Вигов или тори?
– Вспомните, что сэр Джон Олдкасл был одним из первых протестантов. Сегодняшние Олдкаслы не такие пламенные, но взглядов не изменили.
– Стало быть, это солдаты Ассоциации вигов, – сказал Исаак. – Я о них слышал. Впрочем, признаю, что увидеть их на краю Лондона – совершенно иное дело.
– Давайте пройдём дальше и посмотрим, что там за Пещерой Мерлина, – предложил Даниель, указывая через поле на ещё одну россыпь домов в четверти мили к северу. Они были меньше, новее и скромнее, чем здания на земле сэра Джона Олдкасла: купальни, выстроенные недавно рядом с природной пещерой в основании холма, за которым начинался Ислингтон.
Сейчас рядом с ними гарцевали несколько всадников. С такого расстояния деталей было не разобрать, но не оставалось сомнений, что все они молоды, искусны в верховой езде и бесшабашны. Казалось, они красуются перед дамами, но даже за четверть мили видно было, что женщин там нет. Наездники красовались друг перед другом. Через минуту-две, подойдя ближе, Исаак и Даниель разглядели у них могавские гребни. Наездники, вернее их слуги, собирали хворост для костра.
– Вы видели таких раньше. Это молодые виги. – Даниель остановился. – Если мы пойдём дальше, то увидим ещё подобные отряды в рощах, деревнях и на возвышенностях, где можно развести сигнальный костёр.
Он повернулся спиной к лагерю могавков у Пещеры Мерлина и пошёл в сторону Клеркенуэлла. Исаак ещё мгновение разглядывал наездников, затем догнал Даниеля.
Тот продолжил:
– То, что мы видели, – передовые отряды. По сигналу милорда Равенскара они первые пройдут через Ньюгейт, чтобы захватить Лондон. Если бы мы выбрали другой пригород, то увидели бы там, в некоторых больших поместьях, такие же отряды ополченцев-тори, присягнувших на верность Претенденту.
Исаак молчал почти всю дорогу назад и лишь под конец спросил:
– Что произойдёт завтра?
– Званый обед, – отвечал Даниель, – на Голден-сквер.
– Простите?
– Болингброк пригласил Роджера и других вигов отобедать завтра в его особняке на Голден-сквер. Все эти великие мужи, столько лет игравшие по огромным ставкам, завтра вечером наконец выложат карты на стол. Болингброк как нельзя более умно выбрал время и место. Королева и впрямь очень слаба. Сегодня после совета она лишилась чувств от усталости и волнений, которым подверг её Болингброк, быть может, с жестоким умыслом, а скорее – потому что не осознаёт творимого им зла. Так или иначе, долго она не проживёт. И потому у Болингброка есть краткое время – может, день, может, целая неделя, – когда всё для него идеально. Заседания парламента отложены, и он может пока не думать о деньгах асиенто. О, деньги эти у Болингброка, или влияние, на них купленное, но пока его не могут привлечь к ответу за казнокрадство. Тори объединились под его началом, королева ему благоволит; у неё уже нет сил на собственные решения, однако она ещё не настолько ослабела, чтобы испустить дух; мы, диссиденты и нонконформисты, раздавлены Актом о расколе; ковчег в руках Болингброка. Вот такие карты он выложит на стол завтра вечером. Что в руке у Равенскара? Несколько козырей, будьте покойны.
