Дальше мистер Хам сделал большой крюк, чтобы зримыми или изустными примерами подтвердить это и прочие утверждения. Даниель уже давно потерял счёт поворотам; выйти отсюда самостоятельно для него было так же невозможно, как на пальцах подвести баланс Английского банка. Однако он чувствовал, что в целом они спускаются. Стало сырее и прохладнее, архитектура изменилась. Дерева было меньше; подгнившие деревянные конструкции заменила свежая каменная кладка. Прошли через готический слой в романский, возможно даже римский; трудно было говорить о временных рубежах, поскольку ничто не менялось тут добрых полтысячи лет после ухода римлян. Сырость ощущалась повсюду, хотя собственно стоячей воды было мало. Очевидно, строители нашли способ отвести грунтовые воды – вероятно, в Уолбрук, местную речку, знаменитую тем, что на каком-то историческом этапе после падения Рима она исчезла с лица земли.
Наконец впереди показалась окованная дверь; Уильям Хам отпер её ключом, таким большим, что им при необходимости можно было бы отбиваться от грабителей. Для подземного казнохранилища помещение выглядело слишком просторным, для приходской церкви – тесноватым. Как в церкви, имелся центральный проход, служивший одновременно сточной канавой. Ручеёк грунтовой воды в два пальца толщиной змеился по трещинам между каменными плитами. По обе стороны от центрального прохода возвышались платформы, тоже вымощенные камнем; на них громоздились ящики, сундуки и мешки с деньгами. Уильям Хам провёл спутников в дальний конец, где платформы заканчивались и начиналось большое открытое пространство, а ручеёк утекал через дырку в полу. По указанию банкира Сатурн поставил сундучок на край платформы, где как раз было свободное место. Соломон этого не видел, потому что осматривал помещение.
Он сдвинул мешок с деньгами, освобождая место на платформе, плюнул туда и растёр слюну большим пальцем. Под патиной въевшейся пыли в свете Даниелева фонаря проступило несколько кусочков цветного камня. Мозаика.
– Римская? – догадался Даниель.
Соломон кивнул.
– Надеюсь, я убедительно доказал, что здесь золото будет в полной сохранности, – обратился Уильям Хам к Соломону, когда тот подошёл к остальным. Однако Соломон смотрел в пол.
– Пожалуйста, дайте мне ваш ключ, – сказал он, протягивая руку.
Уильяму Хаму просьба не понравилась, но он не видел причин в ней отказывать, поэтому вложил ключ в ладонь Соломона.
Еврей сел на корточки, ощупал пол кончиками пальцев и вставил головку ключа (похожую на богато украшенный мастерок) в дренажное отверстие. Он пошерудил в дыре, и в полу внезапно открылась полукруглая щель. Сатурн шагнул вперёд.
– Осторожно! Там колодец, – предупредил Соломон.
– Откуда вы знаете?
– Это храм Митры, выстроенный римскими воинами, – объяснил Соломон, – а в них всегда был колодец.
Сатурн запустил руку в щель и потянул. От пола отделился диск диаметром около двух футов, сколоченный из досок сравнительно недавно. Когда в дыру опустили фонарь, стало видно, что это колодец, облицованный камнем до уровня воды, которая стояла примерно в трёх саженях ниже пола.
– Ваши рабочие нашли колодец и закрыли его, – сказал Соломон, – но больше ради собственной безопасности, чем ради охраны банка. Я готов поспорить на все хранящиеся у вас ценности, что смогу покинуть здание и через полчаса встретиться с вами на улице, не пройдя ни через одну из дверей вашего заведения.
– Я не принял бы пари, даже если был бы вправе спорить на деньги банка, – ответил Уильям Хам, – поскольку не хуже вашего чувствую, что из колодца сквозит.
– О да, там есть боковой ход! – крикнул Сатурн, который лежал на животе, свесив голову вниз. – Примерно на середине высоты! И меня подмывает взять у рабочих лестницу, чтобы узнать, куда он ведёт!
Предложение было рискованным, но никто не устоял. Лестниц вокруг было предостаточно. Одну из них спустили в колодец и упёрли в пол бокового туннеля, обнаруженного Сатурном. Тот слез первым и объявил, что каменщики храма Митры потрудились на совесть.
– Ещё бы! – отвечал Соломон. – Ведь Митра был богом договоров.
– Договоров?! – изумлённо переспросил Уильям Хам.
– Да, – сказал Соломон. – Поэтому хорошо, что вы построили свой банк над его храмом.
– Ни в одном известном мне пантеоне Митра не фигурировал.
– Он не олимпийское божество. Греки заимствовали его у персов, а те, в свою очередь, у индусов. От греков его культ перешёл к римлянам и стал особенно популярен к сотому году от Рождества Христова, как сказали бы вы, или, как сказал бы я, через несколько лет после разрушения Соломонова храма. Особенно среди воинов, например тех, что стояли в Лондинии по берегам Уолбрука.
Говоря, Соломон спускался по лестнице.
– Неужели вы туда полезете?
– Мистер Хам, царь поручил мне проверить надёжность банка, и я её проверю, – отвечал Соломон.
