– Географически, да, вы вернётесь на ту же широту и долготу, – согласилась Элиза после недолгого раздумья. – Но вы уже не будете здесь инкогнито. Так что в общественном смысле вам предстанет незнакомый город и совершенно иная жизнь.
– Наверное, да, пока мы будем жить в Сент-Джеймсском дворце, окружённые придворными и послами, через забор от герцога Мальборо, – сказала Каролина. – Но если я что и узнала от Софии, так это следующее: принцессе полезно иметь не одну резиденцию. Лейнский дворец был для неё тем же, чем станет для меня и Георга-Августа Сент-Джеймсский. При первой возможности она переезжала в Герренхаузен, чтобы жить, как ей нравится, и гулять по саду. Вот почему я так хотела получить этот дом. Он будет моим Герренхаузеном, а вы – моей дуаенной.
– Слава Богу! – воскликнула Элиза. – Я боялась, что вы скажете «дуэньей».
– Камер-фрау, обергофмейстериной или кем-нибудь ещё, – рассеянно произнесла Каролина. – Надо будет подыскать вам английский титул. Как бы вы ни звались, суть в том, что вы будете жить здесь, по крайней мере часть времени, гулять со мною по саду и беседовать.
– Обязанности представляются не слишком обременительными, – улыбнулась Элиза. – Однако знайте, что через любое место, где я живу, проходят толпы странных людей, связанных с моими усилиями добиться отмены рабства и тому подобным.
– Замечательно! Тем больше он будет напоминать мне Шарлоттенбург той поры, когда была жива София-Шарлотта.
– Меня могут посещать ещё более странные и грубые люди…
– У вас такой мечтательный вид… Вы вспомнили своего давно пропавшего возлюбленного?
Элиза вздохнула и нехорошо посмотрела на Каролину.
– Я не забыла нашу увлекательную беседу в Ганновере, – сказала та.
– Давайте поговорим о другой увлекательной беседе! – воскликнула Элиза. – Какие вести из библиотеки?
– Когда я уходила, они всё ещё ругались. Оба очень гордые люди. Ньютон особенно не склонен уступать. Двор переедет сюда, бедный Лейбниц останется в Ганновере. Преимущество на стороне Ньютона. Он выиграл спор о приоритете, по крайней мере, так считают члены Королевского общества. Неприятности вокруг Монетного двора, судя по всему, разрешились.
– Это он вам сказал? Коли так, вот уж и впрямь чудо! – заметила Элиза.
– Почему?
– А разве ковчег не под надзором Чарльза Уайта? И разве Ньютону не предстоит испытание ковчега?
– Всё это он мне сказал, – ответила Каролина, – но Ньютон считает, что преодолел трудности, арестовав архипреступника по прозвищу Джек-Монетчик. Этот мерзавец теперь в руках сэра Исаака; скоро его повесят не до полного удушения, выпотрошат и четвертуют на Тайберн-Кросс… Иоганн? Иоганн!!! Принеси нюхательную соль, герцогине дурно!
Иоганн вбежал в комнату всего несколько секунд спустя, однако к этому времени его мать уже овладела собой: она по-прежнему крепко держалась побелевшими пальцами за подлокотники, чтобы не сползти на пол, но краска уже вернулась к её щекам.
– Пустяки, – сказала Элиза, поднимая взгляд на своего первенца. – Можешь заниматься своими делами.
Иоганн ушёл, взволнованный и обескураженный.
– У меня бывают такого рода каталептические припадки от перенапряжения, когда приходится думать о слишком многих вещах сразу. Всё уже в порядке. Спасибо за участие, ваше высочество. Перейдём к…
– Ни к чему мы не перейдём! – объявила принцесса Уэльская. – Мы продолжим обсуждать эту увлекательнейшую тему в мире! Вы любите самого знаменитого преступника за всю историю человечества!
– Ничего подобного! – возмутилась Элиза. – Он меня любит, вот и всё.
– Ах, это совершенно меняет дело.
– Ваша ирония излишня.
– Как вы познакомились? Я обожаю истории про то, как встретились истинные влюблённые.
– Мы не истинные влюблённые, – отрезала Элиза. – А как мы познакомились… ну, это не ваше дело.
Распахнулась другая дверь, и вошёл Лейбниц. Он с мрачной торжественностью поклонился дамам.
– Как я понял, намечается отъезд в Ганновер, и весьма скоро, – начал учёный. – Если ваше королевское высочество позволит, я бы поехал с вами. – Он повернулся к Элизе. – Сударыня! Наша дружба, начавшаяся в Лейпциге тридцать лет назад, когда наши пути пересеклись на ярмарке, и мне довелось пережить небольшое приключение вместе с вами и вашим другом-бродягой…
– Ага! – воскликнула Каролина.
– …близится к завершению. Благородная попытка принцессы достичь философского примирения, в которой ей с таким терпением и тактом помогал доктор Уотерхауз, должен с прискорбием сообщить…
– Провалилась? – спросила Каролина.
– Перенесена на другой срок, – сказал Лейбниц.
– Какой?
– Сотни, может быть, тысячи лет.
– Хм-м, – сказала Каролина. – Не много практической пользы будет от этого Дому Ганноверов, когда придёт время выбирать новый Тайный совет.
– Очень сожалею, – пожал плечами Лейбниц, – но некоторые вещи нельзя ускорить. Другие, как мой отъезд из Лондона, напротив, происходят чересчур быстро.
– Где сэр Исаак и доктор Уотерхауз? – спросила принцесса.
