Система мира полностью

– Я, разумеется, говорю о вашем долге преследовать тех, кто пускает в обращение дурные монеты.

– Да, это тоже входит в обязанности директора Монетного двора, – соглашается Исаак.

Барнс возобновил лихорадочную пантомиму, но не может поймать взгляд Мальборо – тот поглощён немцами.

– Сэр Исаак только что одержал две победы, – говорит Мальборо. – Одну здесь, на испытании ковчега, другую, не менее, а некоторые сказали бы, что и более славную, на Тайберне! Полковник Барнс?

Все поворачиваются к Барнсу. Тот перестал жестикулировать и теперь являет собой образец воинского достоинства.

– О да, милорд, – объявляет он. – Джек Шафто, Эммердёр, Король бродяг, он же Джек-Монетчик, повешен.

– Повешен, выпотрошен и четвертован согласно приговору? – яростно произносит Мальборо. Это не столько вопрос, сколько утверждение.

– Повешен, милорд, – говорит Барнс. Слова висят в воздухе ужасающе долго, словно осуждённый на виселице. Полковник чувствует, что надо продолжить. – Повешен до смерти.

– До полусмерти, снят с виселицы, выпотрошен и четвертован?

– Мистер Кетч не смог произвести вспарывание и расчленение мёртвого тела покойного негодяя Шафто.

– Что ему помешало, скажите на милость? Брезгливость? Или мистер Кетч забыл прихватить свои ножи?

– Помешала толпа. Ярость самой необузданной и многолюдной толпы, какая когда-либо собиралась на этом острове.

На ганноверской стороне развивается побочная ветвь разговора: Иоганн фон Хакльгебер пытается перевести слово «толпа» на верхненемецкий.

– Я потому и отправил Собственный его величества Блекторрентский гвардейский полк охранять виселицы, что ожидал большего, чем обычно, стечения народа, – рассеянно произносит герцог.

Барнс, угадав в его спокойствии вступление к растущему гневу, говорит:

– Что мы и выполнили, милорд. Повешение прошло благополучно. Джек Кетч, приставы и тюремщики выведены с места казни живыми и невредимыми. Виселицу, как ни прискорбно, придётся возводить заново, но это уже работа для плотников, а не для солдат.

– Ясно. Однако вы сочли разумным отступить прежде, чем совершилось потрошение и четвертование.

– Да, милорд. Как раз на этом этапе толпа пришла в неистовство и ринулась к виселице, чтобы снять Джека Шафто…

– Джека или его тело? – спрашивает Исаак Ньютон.

– Полковник Барнс, – говорит Мальборо. – Толпа сняла Джека Шафто с виселицы или только ринулась к виселице, чтобы его снять? Как вы понимаете, есть некоторая разница.

– Если вы желаете знать, чья рука держала нож, разрезавший верёвку, я не могу назвать вам его имя, – отвечает Барнс. – Я был занят более важной задачей: вёл своих солдат.

– Куда вы их вели? Какой приказ отдали?

– Я велел примкнуть штыки и образовать кордон вокруг Джека Кетча и тех участников казни, которые были ещё живы.

– Вы дали приказ стрелять?

– Нет, – говорит Барнс, – поскольку счёл это самоубийственным и, хотя всегда готов отдать жизнь в бою, рассудил, что самоубийство помешает нам исполнить миссию до конца.

– Мне часто думалось, что в вас борются викарий и воин, полковник Барнс. Теперь я вижу, что воин наконец победил. Викарий приказал бы открыть огонь и предал себя воле Божьей. Только воин мог выбрать трудный путь упорядоченного отступления.

Барнс, ждавший чего угодно, только не похвалы, отдаёт честь и краснеет.

– Они желают знать, почему вы не стреляли в толпу, чтобы навести порядок! – спрашивает Иоганн фон Хакльгебер от имени возмущённых ганноверцев.

– Потому что это Англия, а мы в Англии не убиваем своих соотечественников! – отвечает Мальборо. – Вернее, убиваем, но намерены положить этому конец. Пожалуйста, переведите мои слова самым дипломатичным образом, фрайгерр фон Хакльгебер, чтобы новому королю хорошенько их разъяснили и нам не пришлось натравливать на него гавкеров.

Мальборо подмигивает Даниелю.

Исааку этот разговор неинтересен.

– По правде сказать, меня вполне устраивает, что тело Джека Шафто осталось неповреждённым. Я с нетерпением жду, когда смогу произвести его вскрытие в Коллегии врачей, дабы выяснить причины аномальности.

– Знаю, – говорит Барнс. – Весь Лондон знает, потому что Джек объявил об этом с эшафота, только более цветисто. После его слов и произошло народное возмущение.

Исаак пожимает плечами:

– Прикажите своим людям отвезти тело в здание Коллегии врачей.

– Мы не знаем, где оно, – отвечает полковник Барнс.

– На Уорик-лейн, недалеко от Ньюгейта.

– Нет. Я хочу сказать, мы не знаем, где тело.

– Простите? – Исаак смотрит на Мальборо.

Однако герцог занят прямым и откровенным культурным обменом с ганноверцами, и ему не до Исаака. Немцам потребовалось некоторое время, чтобы понять всю дерзость шутки про гавкеров и поверить, что герцог действительно это сказал; теперь они постепенно распаляются. Иоганн фон Хакльгебер, видя, что попал под перекрёстный огонь, ищет случай вклиниться в менее опасный и более интересный разговор о трупе Джека Шафто.