Жи – река под Аррасом. В те дни, когда он ещё звался просто Руфусом Макиеном, будущий лорд как-то под влиянием порыва переплыл на другой её берег и зарубил французского джентльмена (а может, двух) пятифутовым клеймором, или, как сказали бы англичане, двуручным шотландским палашом. Француз оказался графом и полковником, плохо ориентирующимся на местности. Удар клеймора определил исход битвы. Макиен стал пэром Англии и лордом Жи.
– Я знал, что могу положиться на вас, милорд, как на своего брата-служивого, – продолжал генерал-лейтенант Юэлл Троули. – Прекрасно. Есть некоторые всем известные вещи, о которых в приличном обществе не говорят. Если мы закроем на них глаза – сделаем вид, будто их нет, – вместо приятной встречи нас ждёт сплошное мучение. Вы понимаете, о чём я, милорд?
Лорд Жи произнёс три короткие фразы. Судя по тону, первая выражала сильные чувства, третья – неприкрытый сарказм. О содержании второй Троули мог только гадать.
– Классический образец! – вскричал Троули. – К тому я и вёл, милорд: вы не говорите по-английски.
Наступила неловкая пауза. Руфус Макиен набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но Троули его опередил:
– О, вы превосходно понимаете английский язык. Но говорите вы не на нём. Можно вежливо сказать, что у лорда Жи горский акцент, шотландский говорок и тому подобное. Однако вежливые слова бессильны изменить правду: вы не говорите по-английски. Хотя при желании можете. Умоляю вас, милорд Жи, говорите по-английски, и я буду счастлив принять вас за своим столом.
– О столе-то я и говорил, – произнёс лорд Жи на языке, значительно больше напоминавшем английский, чем всё сказанное им ранее, – пока вы не придрались к моему акценту.
– Это не
– Шестнадцать месяцев я в Тауэре, – продолжал лорд Жи очень медленно, вставляя шотландские словечки не чаще, чем через два на третье, – и впервые здесь. Я всего лишь хотел похвалить мебель.
Шотландец двумя руками ухватил столешницу и на полдюйма оторвал стол от пола, пробуя его вес.
– Таким впору от пушечных ядер загораживаться.
– Весьма польщён, – отвечал Троули, – и нижайше умоляю простить за то, что пригласил к себе только сейчас. Как вам известно, по древнему обычаю комендант Тауэра угощает у себя знатных лиц, находящихся в этих стенах. Как собрат по оружию я с нетерпением ждал нашей совместной трапезы. Никто лучше вашего, милорд, не знает, что первый год заточения вас пришлось держать в кандалах, прикованным к полу в башне Бошана. Об этом я искренне скорблю. Однако с тех пор мы не слышали обещаний всех здесь убить и перекалечить, а может быть, слышали, но не поняли. Вас перевели в дом стражника, как остальных гостей. Полагаю, вы с мистером Даунсом прекрасно ладите?
И Руфус Макиен, и Юэлл Троули разом посмотрели на дородного бородатого стражника, который препроводил арестанта в комендантский дом. Стражник излучал довольство – собственно, излучал его с той самой минуты, как четверть часа назад распахнул дверь своего домишки и повёл гостя через луг в сопровождении боевого клина вооружённых солдат.
– Так ладим, – серьёзно отвечал лорд Жи, – словно нас чёрт верёвочкой связал.
Коменданту Тауэра и стражнику одинаково не понравилось сравнение. Вновь наступила неловкая тишина. Лорд Жи заполнил её, мурлыча себе под нос что-то удручающе бессмысленное – какой-то древний гэльский распев.
Дом коменданта на юго-западном углу внутреннего двора был тюдоровский и отличался от других допожарных лондонских построек преимущественно тем, что не сгорел. Даунс, Троули и Макиен стояли в видавшей виды гостиной. Лакей и горничная Троули заглядывали из коридора, ожидая указаний. Ещё одна девица – служанка лорда Жи, пришедшая с ним и с Даунсом, – осталась в прихожей с накрытой платком корзиной. Несколько вооружённых гвардейцев дежурили перед входом. Впереди на лугу было тихо, только с Тауэрского холма доносились крики сержантов и барабанный бой – там шла муштра. Порою до слуха долетал перестук молотков – плотники сколачивали помост, на котором через семь дней голове Руфуса Макиена предстояло отделиться от тела.
– Прекрасно, – слабым голосом проговорил Троули. – Так и докладывал мне мистер Даунс. Я счастлив, что могу предложить вам своё гостеприимство перед… э… нашим расставанием.
– Минуту назад вы упомянули о древнем обычае. – Лорд Жи выразительно посмотрел на Даунса.
Тот, в свою очередь, поглядел на девушку в прихожей, и та стремительно вошла. Юэлл Троули поднял бровь и заморгал: девица была рослая, жилистая, а её копны рыжих волос хватило бы на три обычных головы. Она, почти не замедляя шага, сделала реверанс и метнула в Троули улыбку.
– На Раннохской пустоши хилые не живут, – объяснил Макиен.
– Так вы, значит, выписали… э… с родины… женщину из своего клана, чтобы о вас заботилась?
– Чтобы я о ней заботился, сэр. Сиротка она у нас. Трагедь, если хотите знать.
Макиен прочистил горло. Рыжая девица вытащила из корзины бутыль, вручила её Даунсу и попятилась к двери. Жи сказал ей что-то ласковое и двумя руками нежно принял у Даунса бутыль.
