Двигаясь в том же направлении, они через несколько часов увидели бы Норский буй.
– Вы шутите! – выпалил Даниель.
– Если бы я наблюдал не звёзды, а людей, и философствовал не о тяготении, а о мыслях, я бы написал трактат о том, что видел на вашем лице в последние тридцать секунд, – сказал Исаак.
– Не знаю, не слишком ли большая дерзость с моей стороны вообразить, будто Уотерхаузы – такие же участники истории, как Англси или Комстоки. Стоило мне подумать, что всё наконец в прошлом…
– Как вы оказались на корабле, следующем в Ширнесс, – закончил Исаак.
– Просветите меня, что сталось с Англси, – попросил Даниель.
– Теперь это французский род с французскими титулами, унаследованными от матери Филипа и Луи. Они живут в Версале и иногда ездят в Сен-Жермен на поклон к Претенденту. Только Филип успел оставить потомство: он родил двух сыновей, прежде чем в тысяча семисотом году жена его отравила. Сыновьям теперь за двадцать; оба ни разу не ступали на нашу землю и не знают ни слова по-английски. Однако старший по-прежнему владеет несколькими клочками земли в окрестностях Ширнесса, на обоих берегах Медуэя.
– И он, разумеется, якобит.
– Расположение его поместий идеально для контрабанды – и для высадки французских агентов. В частности, ему принадлежит замок на острове Грейн, куда можно попасть прямиком из Франции, минуя таможни её величества.
– Это всё сообщил русский? Я не стал бы ему доверять.
– Про Англси во Франции знают все. Про Шайвский утёс рассказал московит.
– Минуту назад вы утверждали, что Джек-Монетчик – агент французского короля и получает щедрую финансовую поддержку. Теперь вы хотите сказать, что Шайвский утёс…
– Предоставлен Джеку, – закончил Исаак. – Там его ставка, центр его преступной империи, сокровищница и потайной ход во Францию.
«И оправдание тому, что Джек так долго не даётся вам в руки», – подумал Даниель. Однако он знал, что, если сказать это вслух, Исаак вышвырнет его за борт.
– Вы думаете, он там?
Исаак долго смотрел ему в лицо, не мигая. В конце концов Даниелю стало не по себе.
– Если Соломоново золото доставляют на корабле, как полагаете вы, – начал он, чувствуя, что Исаак ждёт каких-то слов, – то его и впрямь разумнее всего разгружать и хранить в уединённой сторожевой башне, вдали от таможен и фортов её величества.
– Надеюсь, вы будете об этом молчать. Надо быть крайне осторожными, пока золото не окажется в Тауэре.
– И что тогда?
– Простите?
– Положим, вы найдёте Соломоново золото, доставите в свою лабораторию, извлечёте философскую ртуть – тогда всё и случится, верно?
– Что «всё»?
– Конец света. Апокалипсис. Вы разрешите загадку, обнаружите присутствие Божие на земле, обретёте вечную жизнь… в таком случае весь наш разговор пустой, не так ли?
– Трудно сказать, – проговорил Исаак тем голосом, каким успокаивают безумцев. – Мои расчёты, сделанные по Книге Откровения, показывают, что конец света наступит лишь в тысяча восемьсот семьдесят шестом году.
– Неужто?! – зачарованно переспросил Даниель. – Так не скоро? Через сто шестьдесят два года! Быть может, чудесные свойства Соломонова золота сильно преувеличены.
– Соломон им владел, – заметил Исаак, – и мир не кончился. Сам Господь Иисус Христос – Слово, ставшее плотью, – ступал по земле на протяжении тридцати трёх лет, и даже сейчас, семнадцать веков спустя, она по-прежнему прозябает в мерзости и язычестве. Я никогда не думал, что Соломоново золото станет для мира панацеей.
– Тогда на кой чёрт вы его ищете?
– Хотя бы для того, – отвечал Исаак, – чтобы достойно встретить немца, когда он сюда заявится.
С этими словами он повернулся к Даниелю спиной и ушёл в каюту.
день
Макиен и Троули в Тауэре
ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ ЮЭЛЛ ТРОУЛИ, комендант Тауэра, изрёк:
– Нижайше прошу прощения, милорд, но я просто
Его гость и узник, Руфус Макиен, лорд Жи, уставил единственный глаз на багровую физиономию Троули. Лорду Жи было всего тридцать, однако выглядел он устрашающе из-за огромного роста, щетины и множества боевых шрамов. Очень чётко и раздельно он повторил свои последние слова, которые, если перевести их на общепонятный язык, звучали бы так: «Славно сработан этот ваш стол! Нонешнему столяру таких тесин уже не добыть – он шлёт работников в деревню выкапывать из мусора щепки и пускает в ход обрезки, которые выбросил бы его дед».
Юэлл Троули вынужден был оборвать речь гостя и сделать новый заход.
– Милорд, мы оба с вами люди военные и многому научились в походах. И пусть превратности судьбы сделали вас узником, а меня – начальником Тауэра; за годы службы я узнал, и вы, вероятно, тоже, что бывает время, когда надо отбросить любезности и говорить начистоту, как мужчина с мужчиной. В этом нет ни позора, ни унижения. Могу ли я так говорить с вами?
Лорд Жи пожал плечами и кивнул.
