Мы, уже еле державшиеся на ногах, добивали тех, что оставались, но сил в руках почти не было. Я чувствовал, что стоит сделать ещё шаг, и упаду. Но чудо случилось, твари кончились. Их тела осыпались на поле, и воздух наполнился запахом мокрой гнили.
Я стоял, опираясь на топор. Сердце колотилось, тело дрожало. Это была победа. Но в глазах новоприбывших воинов я увидел не облегчение, а тревогу.
Один из них шагнул к командиру и медленно снял шлем. Лицо у него было усталое, суровое, глаза — как у человека, уже увидевшего слишком много.
— Эдварн… Мы получили сигналы с Великого леса. Там…
Он осёкся. Его взгляд, тяжёлый и мрачный, метнулся сторону. Туда, откуда пришли монстры. Остальные бойцы переглянулись, и я почувствовал, как холод пробежал по спине.
— Лес… больше не под контролем.
После этих слов над поляной повисла гробовая тишина. Я не понимал смысла сказанного, но по лицам моих товарищей ясно было одно: случилось что-то страшное. Настолько страшное, что наш бой был лишь прелюдией.
Воздух над полем боя, еще несколько минут назад рвущийся от криков, звонов стали и хруста ломаемой древесины, теперь был густым и тяжёлым. Он вязко стелился у земли, перемешивая запах свежей крови, смолы и странной, сладковатой гнили, исходящей от тел монстров.
Стонала не только земля, усеянная обломками и тёмными лужами, но и люди. Стонал Рагварт, зажимая окровавленную рану на щеке, стонал Брэнн, пытаясь вправить плечо, упираясь ногой в труп Поросли. Я стоял, опираясь на топор, и чувствовал, как каждая мышца в теле горела отдельным, ярким огнём. Дыхание сходилось в горле узкими, рваными спазмами.
Эдварн, с лицом, залитым потом и грязью, стоял рядом с командиром прибывшего отряда.
— Капитан Горст. — голос Эдварна звучал хрипло, но собранно. — Спасибо за подмогу, вы вовремя.
Мужчина кивнул, коротко, без эмоций. Его взгляд скользнул по нашему потрёпанному отряду, будто составляя безжалостную смету потерь.
— Мы получили сигнал бедствия с тринадцатого форпоста Великого леса. — начал он, и его слова падали, как камни в мёртвую воду. — Они сообщили, что началось то, чего мы все так боялись.
Эдварн замер, а его пальцы непроизвольно сжали рукоять топора.
— Получается, что все порубочные отряды… Мертвы? — переспросил он, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на неподдельный ужас.
— Все. — подтвердил Горст без колебаний. — Выживших нет. Твари шли сплошной стеной. Гарнизоны на границе пытаются сдержать натиск, но… — он резко махнул рукой в сторону бесконечных полей. — … как видишь, фронт прорван. Ручейки монстров уже просачиваются.
Я почувствовал, как холодный комок опускался в желудок. «Великий лес», «порубочные отряды», «гарнизоны» — эти слова складывались в картину грандиозной катастрофы, масштабы которой моё сознание отказывалось охватить. Это был не просто одиночный набег, это было начало чего-то чудовищного.
— Баронесса уже отправила доклад в столицу, — продолжил Горст, — ждём указаний. Но пока их нет, действуем по обстановке. Собирайте добычу, — он кивнул на поле, усеянное телами монстров, — все, что сможете унести. И быстро. Отряд добытчиков распущен до особого распоряжения. Рисковать людьми ради вывоза хлама сейчас — глупость. Так что тащите на себе. Остальное… — его лицо скривилось в безразличной гримасе. — … сожжём. Чтобы не прорастало.
Эдварн молча кивнул. Его плечи, ещё секунду назад напряжённые, слегка опустились, не от слабости, а под тяжестью принятого решения. Он обернулся к нам, к своим измотанным, искалеченным бойцам. В его глазах не было и тени сомнения, только стальная воля.
— Вы все слышали. — его голос, низкий и хриплый, резал тишину. — Собираем трофеи. Только ценное и только то, что можем унести.
Ответом было молчаливое, усталое движение. Никто не спорил. Правила игры резко изменились, и выживал теперь тот, кто действовал быстрее и умнее.
Началась странная, почти похоронная церемония. Мужчины, ковыляя и сплёвывая кровь, принялись обшаривать тела поверженных тварей. Лиор и Брэнн, действуя в паре, отрубали самые крепкие на вид клыки или когти, срезали участки необычно прочной коры. Рагварт, с перевязанной головой, собирал отрубленные щупальца Лиановых Скользней, скатывая их в плотные, липкие клубки. Кэрвин, всё ещё сипящий, но уже на ногах, методично вытаскивал из туш стрелы, которые можно было использовать повторно.
Я наблюдал за ними несколько секунд, чувствуя странный разлад. Их добыча была грубой, материальной, понятной в этом мире — зубы на сувениры или амулеты, прочная кора для доспехов, щупальца, возможно, для каких-то зелий… Но мне всё это было не нужно. Моё сокровище было под ногами, и его никто не замечал. Сердце забилось чаще.
Я отстегнул от пояса свёрнутый холщовый мешок, который взял с собой почти на автомате, повинуясь смутной надежде. Развернул его. Горловина мешка зияла тёмным провалом, словно жаждущим ртом.
