Высоко в горах находился небольшой норманнский замок, лежавший почти в руинах, где двадцать лет никто не жил. Гильяно решил справить там свадьбу и провести медовый месяц. Он приказал Аспану Пишотте выстроить периметр из вооруженной охраны, чтобы новобрачные были застрахованы от любых неожиданных атак. Аббат Манфреди выехал из монастыря на тележке с осликом, а потом люди Гильяно доставили его в горы на носилках. Он возрадовался, обнаружив в замке отдельную часовню; правда, все статуи и резные деревянные украшения оттуда давно растащили. Однако даже голые камни были прекрасны, как и каменный алтарь. В действительности аббат не одобрял свадьбу Гильяно и после того, как они обнялись, шутливо сказал жениху:
– Ты ведь знаешь старую пословицу: тот, кто играет в одиночку, никогда не проигрывает.
Гильяно рассмеялся и ответил:
– Однако приходится подумать и о собственном счастье. – А потом добавил одну из излюбленных крестьянских поговорок аббата, которую тот обычно приводил в оправдание своим мошенническим торговым операциям: – Святой Иосиф сам побрился, прежде чем обрить апостолов.
К аббату вернулось его обычное благодушие, и он вытащил шкатулку с документами, откуда извлек брачный сертификат на имя Гильяно – красиво выписанный старинным шрифтом, с золотыми чернилами.
– Я внесу брак в реестр в монастыре, – сказал аббат, – но ты не бойся, никто о нем не узнает.
Невеста с родителями приехали на ослах предыдущим вечером. Их поселили в комнатах дворца, которые люди Гильяно привели в порядок и поставили там кровати из бамбука и плетеной соломки. Тури переживал, что его мать и отец не будут присутствовать на церемонии, но они находились под пристальным наблюдением специальных сил полковника Луки.
Аспану Пишотта, Стефан Андолини, Пассатемпо, капрал Сильвестро и Терранова были единственными гостями на бракосочетании. Джустина переоделась из дорожного костюма в белое платье, которое произвело неизгладимое впечатление на Тури в Палермо. Она улыбалась Гильяно, и он был потрясен лучезарностью этой улыбки. Аббат быстро покончил со свадебным обрядом, и они вышли во внутренний дворик замка, где стоял накрытый стол: вино, холодное мясо и хлеб. Гости наскоро подкрепились и подняли тост за новобрачных. И аббату, и семье Ферра предстояло долгое и опасное путешествие обратно. Патруль
– Хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня, – сказал он. – В честь своего бракосочетания я собираюсь совершить акт милосердия. Но мне потребуется ваша помощь.
Несколько минут они шептались, потом аббат кивнул.
Джустина расцеловала родителей; ее мать всхлипывала и умоляюще глядела на Гильяно. Потом Джустина что-то сказала ей на ухо, и женщина засмеялась. Они еще раз обнялись, а потом родители невесты уселись на своих ослов.
Невеста с женихом провели брачную ночь в главной спальне замка. Мебели там не было, но Тури распорядился, чтобы туда доставили роскошный матрас с шелковым бельем, одеялом на гагачьем пуху и подушками из лучшего магазина в Палермо. К спальне прилегала ванная с мраморной ванной и огромной раковиной для умывания. В отсутствие водопровода воду туда надо было носить ведрами, что Гильяно и сделал – самолично натаскал воды из шумливого ручья, текущего сразу за стеной замка. Еще он запас туалетные принадлежности и духи, каких Джустина не видела ни разу в жизни.
Обнажившись, она сначала застеснялась и прикрыла руками низ живота. Кожа ее казалась золотой. Девушка была стройная, но с округлой грудью взрослой женщины. Когда Тури потянулся ее поцеловать, она слегка отвернула голову, и его губы коснулись лишь уголка ее рта. Он был терпелив – не как опытный любовник, а как стратег, набравшийся опыта партизанских войн. Джустина распустила свои длинные черные волосы, и те упали на ее круглые груди; Тури погладил волосы и заговорил о том, как впервые увидел в ней женщину в тот судьбоносный день в Палермо. Какой красивой она тогда была! Прочитал ей по памяти несколько стихов, которые написал в горах, грезя о ней. Джустина немного успокоилась и легла на постель, прикрывшись одеялом. Гильяно прилег рядом, поверх одеяла, но она отвела от него глаза.
Джустина поведала, как влюбилась в него в тот день, когда доставила ему в дом сообщение от брата, и как была сокрушена, когда он не узнал в ней маленькую девочку, которую одарил деньгами много лет назад. Сказала, что каждую ночь молилась за него и с того самого момента любила всей душой.
Слушая ее, Тури Гильяно испытывал всепоглощающее ощущение счастья. Оказывается, она любила его, думала и мечтала о нем, пока он в одиночестве бродил по горам. Тури продолжал гладить ее волосы, и она поймала его руку своей, сухой и теплой.
– Ты удивилась, когда я попросил твоего отца поговорить с тобой о свадьбе? – спросил он.
Джустина улыбнулась лукавой торжествующей улыбкой.
