Дон Кроче обратил внимание, что Пишотта носит элегантные костюмы, пошитые в Палермо, и посещает дорогих проституток. Да и семья его живет куда лучше, чем Гильяно. Дон Кроче прознал, что Пишотта держит деньги в банках Палермо под чужими именами и предпринимает другие предосторожности, которые не придут в голову человеку, готовому умереть в любой момент. Например, у него имеются поддельные документы на три разных фамилии и отличный домик в Трапани. Дон Кроче понимал, что все это держится в тайне от Гильяно. Поэтому он ждал его визита, о котором Пишотта попросил сам, зная, что дом дона всегда открыт для него, с интересом и удовольствием. И одновременно с опаской и предосторожностями. Его окружали вооруженные телохранители, полковник Лука и инспектор Веларди были предупреждены и готовились действовать, если встреча пройдет успешно. В противном случае, если он ошибся в Пишотте и все это тройное предательство, задуманное Гильяно с целью убить дона, встреча должна была закончиться для Пишотты смертью.
Пишотта позволил, чтобы его разоружили, прежде чем предстать пред очи дона. Он не боялся, потому что несколькими днями ранее оказал дону Кроче огромную услугу – предупредил о покушении, готовящемся в отеле.
Двое мужчин остались наедине. Слуги дона Кроче накрыли стол, и он сам, со старомодным гостеприимством, подкладывал Пишотте кушанья и подливал вино.
– Добрые времена миновали, – сказал дон. – Пора нам стать серьезнее – и мне, и тебе. Пришло время сделать выбор, который определит наши жизни. Надеюсь, ты готов выслушать то, что я скажу.
– Не знаю, что за беда у вас, – ответил Пишотта в тон дону, – но мне точно пора поумнеть, чтобы спасти свою шкуру.
– Ты не думал об эмиграции? – поинтересовался дон. – Мог бы поехать в Америку с Гильяно. Вино там так себе, а оливковое масло как вода, к тому же есть электрический стул – их правительство далеко не такое цивилизованное, как наше. Надо разворачиваться поосторожнее. Но в целом жить можно.
Пишотта расхохотался:
– Да что мне делать в Америке? Нет уж, лучше попытать удачи здесь. Когда Гильяно исчезнет, за мной уже не будут так гоняться, а горы наши высоки.
– Что с твоими легкими? – заботливо спросил дон. – Принимаешь лекарство?
– Да, – Пишотта кивнул. – Все нормально. В любом случае шансов на то, что меня убьет чахотка, маловато. – Он широко улыбнулся.
– Давай говорить как сицилиец с сицилийцем, – произнес дон Кроче с нажимом. – В детстве и в юности вполне естественно любить наших друзей, быть с ними щедрым, прощать их грехи. Каждый день сулит новые надежды, мы глядим в будущее с удовольствием и без страха. Мир наш безопасен, это самое счастливое время. Но мы взрослеем и начинаем сами зарабатывать себе на хлеб; не всякая дружба выдержит это испытание. Приходится стоять за свои интересы. Родители больше не отвечают за нас, а простые детские радости уже не приносят удовлетворения. В нас поселяется гордыня – мы стремимся стать богатыми или влиятельными, да хотя бы просто уберечься от несчастий. Я знаю, как сильно ты любишь Тури Гильяно, но не пора ли тебе спросить себя: какова цена этой любви? И действительно ли она жива после всех этих лет или живы лишь воспоминания?
Он замолчал, давая Пишотте возможность ответить, но тот лишь глядел на него с лицом, каменным, как горы Каммарата, и таким же белым. Потому что стремительно побледнел.
Дон Кроче продолжил:
– Я не могу позволить, чтобы Гильяно выжил или сбежал. Если ты останешься ему верен, то превратишься в моего врага. Помни вот о чем: стоит Гильяно уехать – и тебе не выжить на Сицилии без моей защиты.
– «Завещание» Тури в надежных руках в Америке, – сказал Пишотта. – Если вы его убьете, оно будет опубликовано и правительство падет. А новое может загнать вас обратно на ферму в Виллабе, а то и куда подальше.
Дон поцокал языком. Потом рассмеялся и пренебрежительно заметил:
– А ты сам-то читал это знаменитое «Завещание»?
– Да, – ответил Пишотта, удивленный реакцией дона.
– А я нет, – сказал дон. – И решил, что буду действовать так, будто его не существует.
– Вы просите меня предать Гильяно. Почему вы решили, что я на это способен?
Дон Кроче улыбнулся:
– Ты предупредил меня о покушении в отеле. Разве это не знак дружбы?
– Я сделал это ради Гильяно, а не ради вас, – ответил Пишотта. – Тури действует неразумно. Он хочет вас убить. Но когда вы умрете, для нас не останется никакой надежды. «Друзья друзей» не успокоятся и откроют на нас охоту, наплевав на «Завещание». Тури мог бы уже уехать из страны, но он выжидает, рассчитывая отомстить вам и отнять вашу жизнь. Я пришел договориться. Через несколько дней Гильяно уедет, и его вендетте против вас придет конец. Отпустите его.
Дон Кроче наклонился над своей тарелкой. Отпил глоток вина.
