Сицилиец полностью

– Вы должны поехать, – сказал он. – Может, это одна из его уловок, он уже делал так раньше.

– Нет, – сказала она. – Я не поеду. Не поеду.

– Ваш муж дома? – спросил лейтенант. – Мы можем взять его вместо вас.

Мария Ломбардо вспомнила, как дзу Пеппино заехал за ее мужем рано утром. Вспомнила тревожное предчувствие, охватившее ее при виде расписной телеги.

– Подождите, – сказала она.

Затем прошла в спальню и переоделась в черное платье, а на голову набросила черную шаль. Лейтенант распахнул перед ней дверь. Мария Ломбардо вышла на улицу. Повсюду толпились вооруженные солдаты. Она поглядела на виа Белла, в самый конец, где была площадь. В золотистом свете июльского дня ей ясно виделись силуэты Тури и Аспану – как они вели осла на случку в тот день, семь лет назад, когда ее сын стал преступником и убийцей. Она снова заплакала, и лейтенант взял ее под руку и помог забраться в одну из черных машин. Гектор Адонис сел рядом с ней. Машина сорвалась с места и помчалась мимо молчаливых групп карабинери. Мария Ломбардо уткнулась лицом в плечо Гектора Адониса, но уже без слез. Ее терзал смертельный ужас при мысли о том, что она увидит в конце пути.

Тело Тури Гильяно пролежало во дворе три часа. Казалось, что он спит: он лежал лицом вниз, повернув голову влево, согнув одну ногу в колене и распластавшись по земле. Белая рубашка почти целиком стала алой. Возле изуродованной руки валялся пистолет-пулемет. Газетные фотографы и репортеры из Палермо и Рима уже прибыли на место. Фотограф из журнала «Лайф» делал снимки капитана Перенцы, которые должны были появиться вместе со статьей о том, что это он убил знаменитого Гильяно. Лицо капитана на этих фото казалось добродушным и грустным, а еще слегка удивленным. На голове у него был берет, делавший его похожим скорее на зеленщика, чем на офицера полиции.

Газеты по всему миру публиковали фотографии Тури Гильяно. На вытянутой руке у него было изумрудное кольцо, отобранное у герцогини. На ремне – пряжка с выгравированными львом и орлом. А вокруг тела расплывалось пятно крови.

До приезда Марии Ломбардо тело перевезли в городской морг и положили на громадную овальную мраморную плиту.

Морг находился на кладбище, обсаженном высокими черными кипарисами. Туда и привезли Марию Ломбардо, которая сидела теперь на каменной скамье. Ей пришлось ждать, пока полковник с капитаном закончат праздничный обед в отеле «Селин». При виде журналистов и зевак Мария Ломбардо разразилась слезами, и карабинери постарались оттеснить их в сторону. Гектор Адонис утешал ее.

Наконец их провели в морг. Люди, стоявшие вокруг овальной плиты, задавали ей вопросы. Она подняла глаза и увидела лицо Тури.

Никогда он не выглядел таким юным. Как мальчишка, вернувшийся домой после целого дня игр с Аспану. Лицо его было чистым; лишь на лбу, где он касался земли во дворике, осталась полоска грязи. Реальность отрезвила ее, заставила успокоиться. Мария Ломбардо отвечала на вопросы.

– Да, – говорила она, – это мой сын Тури, которого я родила двадцать семь лет назад. Да, я удостоверяю его личность.

Представители власти продолжали обращаться к ней, протягивали бумаги на подпись, но она не видела и не слышала их. Не видела и не слышала толпы, собравшейся вокруг, орущих журналистов, фотографов, толкающихся с карабинери, чтобы сделать снимок.

Она поцеловала его лоб, такой же белый, как мрамор в серых прожилках, поцеловала его посиневшие губы, руку, в клочья разодранную пулями. Разум ее помутился от скорби.

– О, кровь от крови моей, – вскричала Мария Ломбардо, – какой страшной смертью ты умер!

Потом она лишилась чувств, а когда врач, находившийся там же, сделал ей укол и она пришла в себя, Мария Ломбардо настояла, чтобы ее отвели во двор, где нашли тело сына. Там она опустилась на колени и поцеловала кровавые следы на земле.

Когда ее доставили назад в Монтелепре, муж уже ждал ее. Тогда-то она и узнала, что убийцей ее сына был ее любимчик, Аспану.

Майкла Корлеоне и Питера Клеменцу сразу после ареста доставили в тюрьму Палермо. А оттуда повели в кабинет инспектора Веларди на допрос.

При инспекторе находились шесть вооруженных карабинери. Он приветствовал Майкла и Клеменцу с ледяной любезностью и обратился сначала к Клеменце.

– Вы американский гражданин, – сказал он. – У вас есть паспорт, где сказано, что вы приехали навестить брата. Дона Доменика Клеменцу из Трапани. Очень достойного человека, как мне сообщили. Уважаемого.

Эту традиционную формулу он произнес с нескрываемым сарказмом.

– Мы арестовали вас вместе с Майклом Корлеоне, вооруженных, в городе, где за несколько часов до этого был убит Тури Гильяно. Вы не хотите сделать никакого заявления?

Клеменца ответил:

– Я ездил на охоту, стрелять кроликов и лисиц. Мы заметили, что в Кастельветрано началась суматоха, и заглянули в кафе выпить кофе. Так и получилось, что мы видели, что произошло.