Сицилиец полностью

Тури Гильяно и Аспану Пишотта проснулись до рассвета, пока солнце еще не встало, опасаясь, как бы карабинери – хоть это и было маловероятно – не вышли из казарм затемно, чтобы застать их врасплох. Вчера поздно вечером они видели, как из Палермо в казармы Беллампо приехал броневик, а за ним – два армейских «Джипа» с подкреплением. Ночью Гильяно несколько раз совершал вылазки вниз по склону горы и прислушивался, не карабкается ли кто к ним на утес, – предосторожность, над которой Пишотта только посмеялся.

– Мы же были такими сорвиголовами в детстве! – сказал он. – Неужели ты веришь, что эти лентяи карабинери станут рисковать жизнью в потемках или упустят хоть час сна в мягкой постели?

– Нам пора усваивать полезные привычки, – ответил Гильяно. Он понимал, что вскоре у них появятся более серьезные противники.

Тури с Аспану потрудились на славу – разложили оружие на одеяле и проверили каждую деталь. Потом подкрепились пирогом от Ла Венеры и запили его вином из фляги, которую оставил им Гектор Адонис. Пирог, острый и ароматный, прекрасно насытил их желудки. Воспользовавшись приливом сил, юноши занялись сооружением загородки из молодых сосенок и камней на краю утеса. Из-за этой загородки они следили за Монтелепре и горными тропинками в бинокль. Гильяно зарядил оружие и рассовал запасные патроны по карманам своей овчинной куртки, пока Пишотта нес вахту. Гильяно все делал тщательно и неспешно. Он даже закопал их припасы и привалил валуном. Нельзя, чтобы кто-то обнаружил схрон. И вот Пишотта заметил броневик, выехавший из казарм Беллампо.

– Ты был прав, – сказал он. – Машина удаляется от нас по долине Кастелламмаре.

Они обменялись улыбками. Гильяно ощутил некоторое облегчение. Похоже, противостоять полиции не будет особенно сложно. Сейчас броневик скроется за изгибом дороги, а потом вернется назад и двинется вверх по противоположному склону горы. Власти наверняка знают про туннель и ожидают, что они попытаются сбежать через него – выскочив прямо на броневик с его пулеметами.

Спустя час карабинери вышлют подразделение вверх, на Монте-д’Ора, чтобы фронтальной атакой согнать их с места. Очень хорошо, что полиция считает их просто разозленными мальчишками, обычными бандитами. Красно-золотой флаг Сицилии, который они вывесили на утесе, свидетельствовал об их беспечности – по крайней мере, полиция должна была так подумать.

Час спустя фургон с полицейскими и «Джип» со старшиной Роккофино выехал через ворота казарм Беллампо. Обе машины медленно двинулись к подножиям Монте-д’Оро, и люди высадились там. Двенадцать карабинери с винтовками принялись карабкаться вверх по узким тропкам. Старшина Роккофино снял фуражку с кантом и махнул ею в сторону ало-золотого флага, развевающегося на утесе у них над головами.

Тури Гильяно смотрел на них в бинокль через загородку из сосенок. Его немного беспокоил броневик по ту сторону горы. Что, если люди оттуда попробуют забраться на гору? Хотя нет, подъем занял бы несколько часов, так что вряд ли они сейчас близко. Он выбросил их из головы и сказал Пишотте:

– Аспану, если наши предположения не подтвердятся, не будем мы ужинать мамиными спагетти, как бывало в детстве.

Пишотта захохотал:

– Да мы терпеть не могли возвращаться домой, ты разве не помнишь? И вообще, теперь гораздо веселей. Мы как, подстрелим одного-двух?

– Нет, – ответил Гильяно. – Стреляй поверх голов.

Ему вспомнилось, как Пишотта не подчинился пару дней назад, и Тури добавил:

– Аспану, слушайся меня. Нет смысла их убивать. Сейчас это не нужно.

В течение часа они терпеливо ждали. Потом Гильяно просунул дробовик через изгородь и дважды выстрелил. Удивительно, но цепочка людей, только что уверенно двигавшихся вверх, сразу рассыпалась, подобно муравьям, прячущимся в траве. Пишотта дал четыре выстрела из винтовки. На склоне в нескольких местах появились столбики дыма – это карабинери палили в ответ.

Гильяно отложил дробовик и взялся за бинокль. Он видел, как старшина с сержантом возятся с радиопередатчиком; наверняка хотят связаться с броневиком по ту сторону горы – предупредить, что бандиты сейчас побегут. Он снова поднял дробовик и выстрелил два раза, а потом сказал Пишотте:

– Пора уходить.

Вдвоем они перебрались на дальний край утеса, где их не могли видеть приближающиеся карабинери, а потом скатились по усыпанному булыжниками склону метров на пятьдесят, прежде чем вскочить на ноги с оружием на изготовку. Пригнувшись, побежали дальше вниз, изредка останавливаясь, чтобы Гильяно мог поглядеть на полицейских в бинокль.