– Дорогой Гильяно, – разглагольствовал князь, – дело не в деньгах, хотя, клянусь святой Розалией, за стоимость этого костюма сицилийская семья могла бы кормиться целый год да еще выделить приданое дочке. Но мне пришлось ехать в Лондон. Я целые дни проводил у портных, которые крутили и вертели меня то так, то этак. Крайне неприятный опыт. Поэтому я и сожалею, что костюм испорчен. Замены ему нет.
Гильяно, сочувственно поглядев на князя, спросил:
– Почему для вас, вообще для вашего класса, так важно одеваться столь экстравагантно… то есть, простите, так элегантно? Даже сейчас – смотрите, вы до сих пор в галстуке, хоть мы и в горах. Когда мы вошли в дом, я заметил, как вы застегиваете пуговицы на пиджаке – словно вас встречает какая-нибудь герцогиня.
Следует заметить, что князь Оллорто, хоть и придерживался крайне реакционных взглядов в политике и, как б
Точно так же князь отнесся и к Гильяно. Словно его похититель – просто слуга, которому хочется разделить с ним завидную жизнь человека богатого и влиятельного. Князь внезапно осознал, что может превратить свой плен в удовольствие, за которое не жаль будет заплатить и выкуп. Однако он понимал, что должен быть осторожен. Пускать в ход все свое обаяние. Быть искренним, говорить честно и правдиво, насколько возможно. И не усердствовать с торгами. Потому что Гильяно легко может перейти от добродушия к силе.
Вот почему князь ответил на вопрос Тури серьезно и с максимальной искренностью. Усмехнувшись, он сказал:
– А зачем ты носишь это изумрудное кольцо, эту золотую пряжку?
Подождал ответа, но Гильяно лишь улыбался. Князь продолжил:
– Я женился на женщине еще богаче меня. У меня есть власть и политические обязательства. Мне принадлежат поместья здесь, на Сицилии, и еще большие – в Бразилии. Люди на Сицилии целуют мне руки, стоит вытащить их из карманов, и даже в Риме я пользуюсь огромным уважением. Потому что в этом городе все решают деньги. Все взгляды сосредоточены на мне. Смешно – я же ничем этого не заслужил. Однако таково мое положение, и я должен его сохранять, ибо не могу подвести всеобщие ожидания. Даже когда еду на охоту, переодевшись в крестьянский костюм, я должен выглядеть безупречно – как богатый и влиятельный человек, собравшийся поохотиться. Иногда я завидую таким людям, как ты или дон Кроче, – которые пришли к власти благодаря своему уму и своему сердцу. Вы добились ее своим мужеством и хитростью. А я – курам на смех! – посещая лучших лондонских портных.
Он выразил мысль так забавно, что Гильяно вслух расхохотался. Разговор понравился ему настолько, что они поужинали вместе и потом долго рассуждали о злоключениях Сицилии и махинациях Рима.
Князь был в курсе надежд дона Кроче привлечь Гильяно на свою сторону и попытался подтолкнуть юношу к этому.
– Дорогой Гильяно, – сказал он, – почему бы вам с доном Кроче не объединить усилия, чтобы править Сицилией? У него есть мудрость старости, у тебя – идеализм юности. Вне всякого сомнения, вы оба любите Сицилию. Почему же не сомкнете ряды, ведь нам грозят тяжелые времена? Война закончена, ситуация меняется. Коммунисты и социалисты рассчитывают развалить церковь, разрушить кровные узы. Они осмеливаются утверждать, что долг перед политической партией важнее, чем любовь к матери, преданность братьям и сестрам. Что будет, если они победят на выборах и начнут проводить свои принципы в жизнь?
– Им никогда не победить, – ответил Гильяно. – Сицилийцы никогда не проголосуют за коммуниста.
– Напрасно ты так уверен, – заметил князь. – Вспомнить хотя бы Сильвио Ферра, с которым вы дружили в детстве. Хорошие мальчики вроде Сильвио пошли на войну и заразились там радикализмом. Агитаторы обещают им бесплатный хлеб, бесплатную землю. Наивный крестьянин, словно осел, следует за подвешенной перед ним морковкой. Такие люди вполне могут проголосовать за социалистов.
– Я не поддерживаю христианских демократов, но точно сделаю все, чтобы не допустить прихода социалистов к власти, – сказал Гильяно.
