Майкл обвел взглядом прекрасный сад с пестрыми цветами, душистыми лимонными деревцами, древними статуями богов, выкопанными на античных руинах, и другими, поновее – многочисленных святых, с розовыми стенами, окружающими виллу. Очаровательная обстановка для отбора двенадцати убийц, новых апостолов.
Ближе к вечеру маленький «Фиат» снова появился у ворот виллы, и охранники пропустили его внутрь. За рулем сидел Андолини, а рядом с ним – девушка с волосами цвета воронова крыла и овальным личиком Мадонны. Когда она вылезла, Майклу стало ясно, что она действительно беременна; платье на ней, хоть и скромное – обычный просторный наряд сицилийки, – было не черным, а в отвратительные бело-розовые цветочки. Однако красота лица перевешивала уродство наряда.
Майкл удивился, заметив коротенькую фигуру Гектора Адониса, поднявшуюся с заднего сиденья. Адонис же и представил девушку. Звали ее Джустина. Она держалась без девичьей застенчивости; несмотря на семнадцать лет, лицо у нее было как у взрослой женщины, успевшей повидать в жизни немало трагедий. Она пристально всмотрелась в лицо Майкла, прежде чем наклонить голову в знак приветствия. Ему показалось, что она выискивает в его выражении признаки предательства.
Одна из старух отвела ее в спальню, а Андолини вытащил из машины ее багаж. При девушке был лишь маленький чемоданчик; Майкл сам занес его в дом.
В тот вечер они ужинали вместе – все, за исключением Андолини, который уехал на «Фиате». Гектор Адонис остался. За столом они обсуждали, как доставить Джустину в Америку. Дон Доменик сказал, что моторка, которая отвезет ее в Тунис, готова – ведь они не знали, когда появится Гильяно, а действовать после его приезда следовало очень быстро.
– Потому что никто не знает, каких чертей он приведет за собой, – с усмешкой вставил дон Доменик.
Питер Клеменца сказал, что он сопроводит Джустину в Тунис и убедится, что она села на специальный самолет со специальными документами, позволяющими без проблем въехать на территорию США. Сам он вернется на виллу. Когда Джустина доберется до Америки, то отправит кодовое слово, и главная операция по спасению Гильяно будет начата.
За едой Джустина говорила мало. Дон Доменик спросил ее, готова ли она отправиться этой же ночью с учетом того, как долго ехала днем. Когда та отвечала, Майкл понял, что могло привлечь в ней Гильяно. У нее были те же сверкающие черные глаза, решительно выступающий подбородок и четко очерченный рот, как у самых дерзких сицилиек; и говорила она так же царственно.
– Путешествовать приятней, чем работать, и легче, чем прятаться, – сказала она. – Я ночевала в горах и на пастбищах среди овец, так что помешает мне поспать в самолете? Уверена, там будет потеплее.
Она сказала это с заносчивостью юности, но руки ее дрожали, поднимая бокал.
– Я волнуюсь только за Тури – удастся ли ему спастись. Почему он не смог поехать со мной?
Гектор Адонис мягко произнес:
– Джустина, рядом с ним ты была бы в опасности. Он этого не хотел. Перевезти его будет труднее, потребуются дополнительные предосторожности.
Тут вступил Питер Клеменца:
– Лодка увезет вас в Африку перед самым рассветом, Джустина. Возможно, тебе лучше будет сейчас поспать.
– Нет, я не устала и все равно не смогу уснуть… Можно мне еще вина?
Дон Доменик наполнил ее бокал.
– Пей, это полезно для ребенка и тебе поможет отдохнуть. Гильяно передал какие-нибудь сообщения для нас?
Джустина печально улыбнулась:
– Я не видела его несколько месяцев. Аспану Пишотта – единственный, кому он доверяет. Нет, он не боится, что я выдам его, просто я – та самая слабость, посредством которой на него можно воздействовать. Наверняка он вычитал это в романах: там герой непременно гибнет из-за любви к женщине. Любовь ко мне он считает своей самой страшной слабостью, и поэтому никогда не сообщает мне о своих планах.
Майклу интересно было узнать больше про Гильяно – человека, которым он сам мог стать, останься его отец на Сицилии, человека, которым мог стать Санни.
– Как вы с Тури познакомились? – спросил он Джустину.
Рассмеявшись, она сказала:
