– Я лишь бедный сельский фермер. Да, соседи порой приходят ко мне за советом, и тут, в Трапани, меня считают большой шишкой. Называют Неверным – все потому, что я не подчиняюсь дону Кроче. Возможно, это не очень разумно и Крестный отец нашел бы способ договориться с ним получше. У меня не получилось. Пускай я буду Неверным, но только для тех, кто лишился чести. Дон Кроче продает информацию правительству, а для меня это
– Наверняка, – вежливо ответил Майкл. – И позвольте поблагодарить вас за помощь, которую вы мне оказываете.
– У меня еще есть дела, – сказал дон Доменик. – Если тебе что-нибудь понадобится, пошли за мной.
Он подобрал свой хлыст и вышел за дверь.
Питер Клеменца сказал:
– Майкл, твой отец согласился помочь Тури Гильяно покинуть страну из уважения к его отцу. Но твоя безопасность превыше всего. У твоего отца до сих пор имеются здесь враги. У Гильяно есть неделя, чтобы явиться на встречу с тобой. Но если он не покажется, ты уедешь в Америку один. Так мне приказано. В Африке ждет специальный самолет, мы можем отправляться в любое время. Достаточно твоего слова.
– Пишотта сказал, что доставит мне Гильяно очень скоро, – ответил Майкл.
Клеменца присвистнул:
– Ты видел Пишотту? Надо же, его ведь разыскивают наравне с Гильяно… Как он умудрился выбраться с гор?
Майкл пожал плечами:
– У него был тот пропуск в красной рамке. За подписью министра юстиции. И это тоже меня беспокоит.
Питер Клеменца покачал головой.
Майкл продолжал:
– Человек, который привез меня сюда, Андолини; ты его знаешь, Пит?
– Ага, – ответил Клеменца. – Он работал на нас в Нью-Йорке, так, по мелочам. Вот отец Гильяно – тот другое дело, как каменщику ему не было равных. Глупо они сделали, что вернулись, оба. Но все сицилийцы такие. Ни за что им не забыть их крошечных домишек на Сицилии. Я в этот раз взял с собой двоих, чтобы помогали. Они тут не были двадцать лет. И вот идем мы по полю близ Эриче – красивый, кстати, городок, Майки, – вокруг овечки пасутся, а мы все выпили вина, и захотелось нам отлить. Справили, значит, мы нужду, и тут эти двое подпрыгивают в воздух на добрых полметра и орут во все горло: «Да здравствует Сицилия!» Что с ними поделаешь? Таковы уж сицилийцы, никто их не изменит.
Майкл повторил:
– Так что насчет Андолини?
Клеменца пожал плечами:
– Он – кузен твоего отца. Был правой рукой Гильяно последние пять лет. Но до того работал на дона Кроче. Кто знает… Он опасен.
– Андолини привезет сюда невесту Гильяно. Она беременна. Мы должны переправить ее в Штаты, а она пошлет Гильяно кодовое слово – подтвердит, что путь свободен, – и тогда тот явится к нам. Я обещал, что мы все устроим. Это возможно?
Клеменца снова присвистнул:
– Никогда не слышал, что у Гильяно есть невеста… Конечно, я все сделаю.
Они вышли наружу, в просторный сад. Майкл заметил охранников у ворот и на пляже – шестеро вооруженных мужчин ходили туда-сюда. К пирсу была пришвартована большая моторка. В саду столпилась группа людей, явно дожидавшихся аудиенции у Питера Клеменцы. Их было около двадцати – все типичные сицилийцы в пыльной одежде и шляпах с полями, этакие обтрепанные подобия дона Доменика.
В углу сада под лимонным деревом стоял овальный деревянный стол в окружении простых деревенских стульев. Клеменца и Майкл заняли два, и Питер окликнул посетителей. Один из них подошел и тоже сел. Клеменца стал задавать вопросы о его жизни. Женат ли он? Есть ли дети? Как давно работает на дона Доменика? Кто его родственники в Трапани? Не подумывал ли он о том, чтобы поехать в Америку и сколотить состояние? Ответом на последний вопрос было безоговорочное «да».
Старуха в черном принесла кувшин с вином, в котором плавали дольки лимона, и поднос с чистыми стаканами. Мужчины по очереди подходили поговорить, и Клеменца угощал каждого вином и сигаретой. Когда с последним было покончено и вся группа покинула сад, Клеменца спросил Майкла:
– Как они тебе?
Тот пожал плечами и ответил:
– Все на одно лицо. И все мечтают попасть в Америку.
– Нам нужна там свежая кровь. Мы потеряли много людей и можем потерять еще больше. Каждые пять лет я приезжаю домой и увожу с собой человек двенадцать. Обучаю их самолично. Сначала мелкие поручения: выбить долг, припугнуть, обеспечить охрану. Проверяю их на верность. Потом, когда решу, что момент настал, и предоставляется возможность, даю им шанс отличиться. Но тут я очень осторожен. Зайдя так далеко, они должны осознать, что смогут всю жизнь прожить безбедно – при условии полной преданности. Все тут знают, что я подыскиваю людей для Корлеоне, и каждый мужчина в провинции мечтает повидаться со мной. Но сначала их отбирает мой брат. Никто не пройдет ко мне без его одобрения.
