— Так прямо сейчас и приведут! — тролль явно не понимал, откуда вообще могут возникнуть подобные вопросы. — Зачем дархи лапки-то считать!
На этой фразе Шэнзай с Шэнроем одновременно повернулись с не слишком добрыми лицами. Тролль вздрогнул и сделал вид, что это говорил кто-то другой, а он сюда просто из любопытства заглянул.
Очевидно, местный фразеологизм «считать дархи лапки» означает «затягивать процесс». И, похоже, оный очень не любили обротни-многоножки.
Однако троллю повезло, потому что в этот момент Шантара грохнулась в обморок. Был ли он настоящим или наигранным, науке, как говорится, неизвестно. Но я всё-таки думаю, что второе. Потому что на кого Шантара точно не похожа, так это на особу, склонную терять сознание.
Или она считает, что бесчувственную её казнить не станут? Но это же всего лишь дело времени. Да и привести её в чувство здесь есть кому.
Но как бы там ни было, усилиями конвоиров тело Шантары поднялось в воздух и поплыло к выходу. Следом двинулись мы, как «родственники и близкие знакомые». Кстати, в их число каким-то странным образом попали и братья-ворсхи. За нашими спинами тянулась к выходу оживлённо гудящая толпа.
Мы вышли наружу и обогнули здание суда, за которым располагалась специальная площадка для казни. Посередине стоял каменный помост со столбом в центре.
Видимо, будут сжигать? От этой мысли стало жутковато.
— Отец, я не буду смотреть на это, — неожиданно остановившись, произнёс Гирзел. Похоже, до этого он двигался машинально и только сейчас осознал,
Вазлисар взглянул на него и молча кивнул.
Дэйна взяла Гирзела за руку, и они вернулись обратно ко входу в здание суда. С ними мы отправили и Дика — незачем ему эти ужасы видеть.
Площадка была рассчитана примерно на сотню человек, поэтому не смогла вместить всех желающих. Кроме нас тут были лишь и родные и друзья погибших, мечтавшие своими глазами убедиться, что убийцу постигла заслуженная кара. Ну, и зеленоухие, разумеется.
По-прежнему недвижимое тело Шантары всплыло на помост и медленно опустилось на него.
Конвоиры остались внизу. Их было всего двое, но бояться, что гадина вырвется и сбежит не стоило — контролировали её все драконы до единого.
В чувство Шантару привёл Вазлисар. Судя по его презрительной ухмылке, всё это время она находилась в сознании.
Приподнявшись на локте, стерва обвела нас каким-то совершенно диким взглядом и попыталась порвать опутывавшую её энергетическую сеть.
Как бы не так! В ту же секунду драконы затянули сеть почти намертво.
Шантара забилась в истерике, изрыгая беззвучные проклятия.
На помост взбежали два тролля и, подняв её на ноги, крепко привязали к столбу.
— Верните ей возможность говорить, — обратился судья к драконам.
— Стоит ли? — с сомнением в голосе спросил у него Сонирал.
— Да, — кивнул тролль. — Таково правило. Мы не можем лишить приговорённого возможности облегчить страдания криками.
Тоже мне гуманисты! Поставили бы гильотину, и никаких страданий не было бы.
В общем, магический кляп снова пришлось вытащить.
— Твари! Уроды! — дико заорала Шантара, задёргавшись в путах. — Будьте вы все прокляты! Особенно, ты, поганый предатель! — эти слова были обращены, естественно к Вазлисару.
— Жги! — прорычал Вазлисар. — Иначе это сделаю я!
Судья, который, как выяснилось, был и палачом, устремил на Шантару взгляд, и в то же мгновение она полыхнула как засохший мох. Дикий крик, полный боли, отчаяния и ярости огласил округу.
Я зажмурилась — не могла на это смотреть. Штурмовик сжал мою руку.
А через полминуты всё было кончено. От Шантары осталась лишь кучка пепла, которую Вазлисар вряд ли будет забирать с собой на Соктаву.
Толпа, довольно гудя, начала расходиться по домам.
Всё, мирового зла больше нет. Испытала ли я облегчение? Того, которое, по идее, должна была испытать — нет. Звенящие в ушах проклятия и крики боли затмили все остальные чувства.
Но, ладно, эту ужасную страницу мы, в любом случае, перевернули. Теперь нужно думать о будущем.
При этой мысли я посмотрела на идущих впереди Вазлисара с Геларой. А ещё на компанию местных драконов, о чём-то тихо переговаривавшихся между собой. И что-то подсказывало мне, что они вспомнили о подчиняющем зелье.
Да уж, подгадила Шантара напоследок.
Стоило произнести про себя это имя, сознание в очередной раз подкинуло картину, на которой огонь пожирал преступницу.
— Суровые у вас тут казни, — пробормотала я, обращаясь к шедшему слева от меня Десарту.
— Зато адекватные, — заметил тот. — Она сожгла троллей, поэтому и сама сгорела в пламени. Если бы она их передушила, то её бы задушили. Утопила бы — значит, утопили бы и её.
— Ну, это определённо справедливо, — согласился с таким подходом Штурмовик.
Ну да, справедливо. Но всё равно — бррр!
Этот час, или сколько там длился суд, вымотал все нервы. Хотелось куда-нибудь рухнуть и отключиться хотя бы на время. Шантары больше нет, но наследие, которая она оставила всего двумя-тремя фразами, разгребать мне ещё долго.
Зачем ей вообще дали слово! Могла бы просто двигать головой. «Да» или «нет». И всё!
