– Не спешите благодарить. Подождите, пока я выполню свои обещания и девочки окажутся здесь.
– Есть вещи, за которые можно благодарить уже сейчас.
Помолчав, я шепнула:
– Жан, например, – он стал настоящим мужчиной. Это ваша заслуга, я знаю. Мне бы это никогда не удалось, я слишком люблю его… люблю по-женски.
– А разве я не говорил, что вы будете гордиться, когда увидите его после разлуки?
– Я очень горжусь. А еще я очень люблю вас.
Он отстранил меня, потянув за руку, усадил на локотник кресла, внимательно посмотрел в глаза.
– А я, Сюзанна, впервые до конца начинаю понимать, какая удача пришла ко мне тогда, когда у меня родилась дочь.
3
Через два дня, развернув газету и невнимательно ее просматривая, я наткнулась на сообщение в конце страницы, и, прочитав его, выронила листок из рук.
Какую-то минуту я была поражена так, что у меня замерло сердце. Потом, бросившись к окну, взглядом разыскала отца во дворе и громко окликнула его, махнув рукой.
– Вы представляете?! Александр объявлен вне закона! Снова!
Пока принц читал и раздумывал над всем этим, я стояла, окаменев и кусая губы. У меня в голове не укладывалось то, о чем я узнала. Да, вот и случилось то, что я предвидела. Мои усилия, о которых Александр так и не узнал, пошли насмарку, и теперь и узнавать-то о них нет смысла.
– Все, – прошептала я одними губами, – теперь его уже никто не амнистирует. Теперь не поможет даже чудо.
Отец внимательно посмотрел на меня.
– Вас это огорчает?
– Да, безусловно, – насилу произнесла я. – Это принесет горе многим людям.
– Если вы беспокоитесь об его родственниках, – насмешливо сказал принц, – то могу вас успокоить: сейчас повсюду ширится восстание и до тех пор, пока шуанов не разобьют, вашему супругу не будет нужды уезжать в Англию.
Слово «Англия» напомнило мне о леди Мелинде. Я вся внутренне сжалась, подумав о ней, и меня снова охватило ожесточение. К черту этого Александра! Мне ли думать о его судьбе? Пусть об этом думает графиня Дэйл!
Отец окинул меня пытливым взглядом:
– Похоже, вас не только это волнует?
Я качнула головой, прогоняя мысли об Александре.
– Меня, честно говоря, это уже не должно волновать. Я должна вернуть себе Изабеллу и Веронику, и это единственное, что я хочу!
Из леса прибежал Жан, протянул мне букетик лесных цветов, на стебельках которых еще была земля, осыпал поцелуями мои руки.
– Ма, я так рад, что мы здесь!
– В Сент-Элуа?
– Ну, конечно, в Сент-Элуа! Мне так нравится это место.
Он оглянулся на деда, потом посмотрел на меня уже серьезнее.
– Ты такая грустная. Что случилось?
– Господин герцог снова объявлен вне закона, – произнесла я, гладя волосы сына.
– Господин герцог? Ну и что же? Разве ты можешь об этом грустить?
– Почему же нет, Жанно?
Закусив губу, он упрямо сверкнул глазами.
– Он же причинил тебе зло, ма. Я больше не люблю его так, как раньше.
Я прижала голову Жана к груди, ласково перебрала волосы. Потом, коснувшись губами его лба, прошептала:
– Ты не должен так говорить. Ты не имеешь права.
– Почему?
– Потому что тебе, малыш, он спас жизнь. Ты не можешь забыть об этом, и я не могу. Это долг чести.
– Все равно, все равно, я могу помнить об этом, но любить герцога меня никто не заставит!
Он был упрям и вспыльчив – более вспыльчив, чем дед. Со временем у него будет прямо-таки крутой нрав. С ним будет нелегко ужиться. Хорошо еще, что мы оба – отец и я – пока сохраняем на Жана кое-какое влияние.
– Ну а разве для прощения у тебя в душе нет места? – спросила я шутливо.
– Ах, ма! – вскричал он с досадой, освобождаясь из моих объятий. – Я мужчина, и мне совсем не подходит то, что ты говоришь!
Мы с отцом остались одни, глядя вслед Жану. Потом я нерешительно произнесла:
– Вам не кажется…
– Что?
– Что будет слишком жестоко давить на Александра сейчас, когда он объявлен вне закона?
Отец напряженным голосом произнес:
– Не вижу связи между общественным и личным.
– Да, но… я все-таки прошу вас вести себя не слишком круто.
– Не воображайте своего супруга эдаким несчастным человеком, которого преследуют со всех сторон. Он вполне способен любому дать сдачи. А за то, что он совершил с вами, он должен ответить хотя бы самым малым, и это мое непреложное убеждение.
Не отвечая, я задумчиво смотрела на отца. Конечно же, он был прав. Только разговаривая с Александром твердо, можно чего-то добиться. Ни в коем случае нельзя становиться в позу просителя – я по опыту знала, что, действуя таким образом, ничего не добьешься. А я хотела во что бы то ни стало вернуть себе дочек.
Я со вздохом сказала:
– Так и быть. Поступайте так, как вам кажется необходимым.
