– Если говорить об итоге нашей встречи, – неторопливо произнес отец, расстегивая ворот камзола, – то ваш муж сделал вам предложение, которое, как мне кажется, вы не примете.
– Как он встретил вас? Что говорил?
– Он был само хладнокровие и бесстрастие.
– Да, он умеет таким быть… Надеюсь, никаких выпадов в мой адрес не было?
– Нет. А если бы и были, то не остались бы без ответа. Я ни с кем не обсуждаю ваше поведение, Сюзанна, даже с вашим мужем.
Александр встретил принца с холодной любезностью, корректно, как истинный дворянин. Того, что случилось осенью, и причин нашего разрыва они не касались. Когда речь зашла о детях, герцог был непреклонен.
– Он считает, Сюзанна, что вам просто некуда увезти их, что Сент-Элуа, неуютный и недостроенный, не может быть для них хорошим домом, что вы не в силах дать им надлежащее образование и вообще материально они будут с вами не так защищены, как с ним.
– Надеюсь, вы рассказали ему, что все изменилось?
– Это было унизительно, Сюзанна. Я не стал вдаваться в детали. Я лишь заметил, что мы не бедны и что рассуждать о таких вопросах – не дело дворянина.
– Вы пытались оскорбить его, отец. А он, может быть, узнав с точностью, что теперь у нас есть средства…
– Если бы он и узнал, это ни на что не повлияло бы, ибо истинные причины отказа – это не ваше материальное положение.
Вспыхивая, я зло сказала:
– Да, да, конечно! Он до сих пор мстит мне! Ну, а он сам? Кто будет воспитывать трех малышей теперь, когда он сам объявлен вне закона и его положение стало таким шатким?
Усмехнувшись, принц произнес:
– Как ни странно, он сказал мне то же самое.
– О шаткости своего положения? – переспросила я ошеломленно.
– Да. Он отлично сознает, что дети и с ним не защищены. Филиппа он искренне любит, как я понял; насчет близняшек сказать трудно, но им он тоже хочет быть отцом. Я не питаю добрых чувств к вашему супругу, Сюзанна, но правды скрывать тоже не хочу.
– Похоже, его любовью к детям вы оправдываете то, что он не отдает их мне.
– Не оправдываю. Ничуть не оправдываю. Я лишь говорю о том, что я понял.
– Значит, надо детей делить, – сказала я решительно.– Как это ни было бы больно, но мы оба должны быть удовлетворены!
– Подождите.
Закуривая сигару, отец проговорил:
– Он предлагает вам вернуться в его дом и жить там на прежних правах матери и жены.
Я откинулась на спинку стула. Вначале мне показалось, что я что-то не так поняла. Не может такого быть. Раньше я и подумать не могла, что Александр склонится к такому решению. Выговаривая слова почти по слогам, я спросила:
– Он больше не хочет развода?
– Он хочет, чтобы вы вернулись. Разве такое при разводе бывает?
Я молчала, хмурясь и раздумывая над всем этим. Принц вполголоса произнес:
– Я сказал ему, что вы не согласитесь. Что слишком много проблем возникнет для вас, если вы туда вернетесь. Герцог ответил, что все и не может быть как прежде, но вы будете иметь возможность воспитывать детей и пользоваться всеми правами хозяйки. Вам будут выказывать уважение. Выслушав это, я все же повторил, что для вас такой выход неприемлем. Он посоветовал мне передать его условие вам. Он, похоже, был уверен, что перед возможностью вернуться к детям вы не устоите.
Я удивлялась своему спокойствию в данный момент. Я трезво размышляла над достоинствами и недостатками этого предложения. Достоинства были видны как на ладони. Недостатки заставляли меня трепетать. Как я смогу войти в Белые Липы, зная, что на каждом шагу меня будет останавливать взгляд Анны Элоизы и презрение Поля Алэна?! Слуги из числа самых преданных никогда не забудут того, что случилось. У меня будет слишком много врагов. Да и Александр…
– Меня крайне удивляет это его условие! – вскричала я, резко поднимаясь. – Совсем недавно он говорил, что возвращение в его дом для меня же будет опасным, потому что он может не сдержаться и сделать что-то со мной – изуродовать меня или избить…
– Он выражался так?
– Да, весьма недвусмысленно! Что же, он думает, что я теперь меньше боюсь его расправы? Мне вовсе не улыбается быть задушенной!
– Значит, – сказал отец, – я был прав. Мы будем искать иные способы. Я против вашего возвращения. Жаль, что он не поддался на уговоры, но процесс, в сущности, еще только начинается. Мы обратимся к королю. Я уже в следующем месяце выеду в Митаву.
– А мои малыши в это время будут жить в Белых Липах в полнейшей заброшенности? – спросила я упавшим голосом. – С ними не то что матери, но и отца не будет, если Александр уедет воевать…
Я снова опустилась на стул, нервно потеребила оборку платья. Шальная, невероятная мысль вдруг пришла мне в голову: что, если Александр переменился ко мне? Что, если он все же любит меня, если какая-то частичка его любви все еще сохранилась, и теперь он просто хочет восстановить то, что разрушил? На миг почти поверив в это, я ощутила, как теплая волна радости плывет по телу.
