–– Не знаю, как я, но Талейран может. Как вы думаете, если господин министр намекнёт Бонапарту, этой новой синей звезде и надежде Франции, о работе, которую ведёт Клавьер в пользу нашего врага, – как вы думаете, это понравится Бонапарту? А Директории? А самому Баррасу? Вы даже дружбой с Баррасом рискуете.
–– Послушайте, – сказал он свирепо, – ну-ка, убирайтесь отсюда.
–– Наши желания совпадают, гражданин Клавьер. Я тоже не хочу видеть вас ни минутой дольше.
–– А что же вы не уходите?
–– Я хочу еще раз напомнить вас о том, что вы должны сделать для моего мужа.
– Вы, похоже, имеете наглость мне приказывать?
–– Я не приказываю. Я советую.
–– Советуйте тогда, когда вашего совета просят.
–– Я так обычно и поступаю. Но вы, гражданин Клавьер, иногда поступаете так опрометчиво, что я просто вынуждена просить вас не поступать так на этот раз.
–– Вы воображаете, что полностью держите меня в руках?
– Да, – сказала я уверенно. – Впервые, гражданин Клавьер, я полностью держу вас в руках. И я не намерена быть слишком милостивой. Я буду ждать два месяца. Если по истечении этого срока я не буду удовлетворена, Талейран сам потребует у вас удовлетворения. Вы уже имели возможность убедиться, до какой степени мы дружны.
Я вышла, хлопнув дверью. Внутри у меня всё вибрировало. Я не знала, удастся ли полностью мой шантаж, поверит ли Клавьер в выдумку о моих преувеличенно близких отношениях с Талейраном, но все равно ощущение успеха несло меня, как на крыльях. Ошеломленная, я даже немного заблудилась в переплетении галерей клуба, но потом сориентировалась и уверенно направилась к выходу.
Уходить действительно была пора. Клуб был не так тих и безлюден, как час назад; теперь здесь появились посетители, и мне хотелось поскорее уйти, чтобы, не дай Бог, не быть узнанной. Я и так поступила достаточно рискованно, когда решила явиться сюда.
У самого выхода я столкнулась с каким-то невысоким офицером. Столкновение было сильным, и сумочка оказалась выбитой из моих рук. Мужчина бросился её поднимать, потом протянул мне с несколько вольным жестом:
– Не теряйте, моя красавица…
Мы буквально отшатнулись друг от друга. Я с ужасом узнала Ле Пикара. А он, без сомнения, узнал меня.
–– Вот так встреча! – протянул он с непонятным мне выражением.
Я сжала зубы, проклиная на чём свет стоит свою неудачливость. Ле Пикар был в форме синего офицера, с розой в петлице. Его взгляд, устремлённый на меня, был просто пронизывающий, и я невольно смутилась.
– Как странно, – пробормотала я в замешательстве.
–– Что?
–– Ну, встретиться вот так, неожиданно…
–– … да ещё в таком месте, – подчеркнул он, подозрительно меня разглядывая. – Честно говоря, не думал, что вас можно здесь встретить.
–– Но вы тоже здесь, – попробовала защищаться я. – Почему вы считаете, что быть здесь странно только для меня?
–– Я мужчина. И я не женат, – ледяным тоном возразил он. – Мне трудно поверить, что в то время, когда ваш супруг рискует жизнью за короля, вы вот так запросто ходите по мужским клубам.
– Вы ошибаетесь, если в чём-то подозреваете меня.
–– В чём-то?
– Ну, в чём-то плохом.
–– Коль скоро вы сами об этом заговорили, стало быть, для этого есть основания.
Я нетерпеливо передёрнула плечами. Тон Ле Пикара меня раздражал. Кто он такой, чтобы смотреть на меня, как судья?
– Послушайте, Антуан, уж не думаете ли вы всерьез…– Оборвав сама себя, я решила перевести разговор на другую тему. – Что вы делаете в Париже?
– Вряд ли я могу посвятить вас в тайны моей деятельности, – оскорбительно грубым тоном произнёс он. – Но, помимо всего прочего, я намеревался передать вам письмо мужа.
– Ну, так давайте же его, – сказала я поспешно, сразу почувствовав, как разливается внутри меня тёплая, благотворная волна радости.
–– К сожалению, я не знаю, нужно ли оно вам.
–– Что вы имеете в виду? – спросила я нетерпеливо.
Его лицо стало каменным.
–– Увидев вас здесь, я считаю себя обязанным прежде всего выяснить, что вы здесь делали. Александр – мой друг.
Кровь прихлынула к моему лицу. В этот миг я почти ненавидела Ле Пикара. Он, похоже , требует, чтобы я оправдывалась? Но что он знает обо мне? Что он знает об этих кошмарных днях, выпавших на мою долю? Какой болван!
–– Это уж слишком, – проговорила я негодующе. – Мне остаётся надеяться, что в следующий раз Александр, чтобы передать письмо, выберет не такого глупца, как вы.
Я ушла, чувствуя, что меня душит злость. Подумать только, я так ждала известий… хотя бы записки! Я полгода ничего не знала об Александре толком! В кои-то веки так совпало, что и я, и Ле Пикар в Париже, и вот пожалуйста: этот идиот выделывает всякие выкрутасы! Допрашивать меня вздумал! Бывают же такие недоумки!
От отчаяния я готова была заплакать. Отсутствие Александра и собственное одиночество я ощущала теперь особенно сильно, и радость победы над Клавьером почти растаяла.
