Человек двадцать первого века, Егор очень уважительно относился к огнестрельному оружию, пока еще очень и очень несовершенному, этакому недоразвитому уродцу, таившему в себе еще не раскрытый огромный потенциал. Вот и здесь, на узкой корме фелюки, на железном, напоминавшем уключину штыре по его приказу установили небольшую кулеврину – заряжавшуюся с казенной части пушку калибром двадцать миллиметров, с длинным стволом и толстой, заканчивающейся шарообразным навершием рукояткой. К этой кулеврине князь загодя приспособил еще и прицел, примерно как на карабине Симонова – целик и мушку, даже пристрелял, потренировался, когда было время. Нынче же картуз с порохом уже находился в стволе, осталось только произвести выстрел… Чем Егор и занялся, тщательно наводя орудие на цель – высокую, под зеленым балдахином, корму галеры Каюм-раиса.
Вот так… вот примерно так…
– Пригни-и-и-ись!
Запал! Выстрел!
Кулеврина дернулась, едва не сорванная выстрелом с места, выплеснула вместе с белыми клубами дыма свинцовое ядро, со свистом пронесшееся над головами матросов и воинов.
На корме адмиральской галеры раздался треск, грузную фигуру флотоводца швырнуло на резную балюстраду… и налетевший ветер унес в море зеленый балдахин с желтыми шелковыми кистями.
– Каюм-раис убит! – сразу же прошелестел слух. – Горе нам! Горе!
– Горе? О нет! Мы должны отомстить! Лучники, катапульты, баллисты – залп!
Что-то тяжелое, просвистев в воздухе, ударило князя в грудь, сорвав с палубы, швырнуло в море…
Вымокшая одежда тянула на дно, зелень вокруг становилась все гуще, темнее, пока наконец не наступила полная тьма…
«Господи… где я?»
Егор очнулся на берегу, где-то в горах – и никакого моря нигде видно не было. Да и горы… Присмотревшись, князь узнал причудливые очертания скал – Божий Перст, Лик Святой Девы, Голова Слона… Да это же гора Монтсеррат, Господи! Но… как он оказался здесь, так далеко от моря?
Молодой человек осмотрел себя – вроде никаких ран не чувствовалось, да и одежда была в порядке – довольно чистая, сухая. Короткий меч – вот он, на поясе, в ножнах.
Однако… где же люди? Аманда, Лупано, Рыбина… Хоть кто-нибудь. Нет никого! Позвать? Покричать?
Подумав, Вожников так и сделал. На зов не отозвался никто, правда, прислушавшись, Егор уловил позади чьи-то шаги и резко обернулся.
– Бог в помощь! – приветствовал его незнакомый монах в накинутом на голову капюшоне. – Не скажете, к часовне Святого Искле я правильно иду? Вон по этой тропе, да?
Голос паломника оказался приятным и звучным, на тонких губах играла улыбка, на миг показавшаяся князю странной – словно не от мира сего.
– Да, думаю, правильно… А вы тут не видели вокруг никого, святой брат?
– Нет, не видал. – Монах уселся на плоский камень и, сняв с плеч мешок, вытащил оттуда плетеную флягу. – Пить хотите?
– Пить? А, пожалуй…
– Пейте.
– Спасибо… – поблагодарив, Егор приложился к горлышку…
С первых глотков в глазах вдруг потемнело, словно кто-то изо всех сил огрел князя обухом по затылку… Вожников пошатнулся…
– Кто… вы?
– Тот, кого все ищут, – рассмеялся пилигрим. – Меня поймали, а я убежал. Теперь вот снова ловят, но уже не поймают, нет, ведь за меня – само Солнце! Ну как, вкусная водичка? А вот еще семечками вас угощу! Хотите? Хорошие семечки, тыквенные… Берите! Э нет – так просто вы не умрете… погодите-ка…
Что-то сверкнуло, ударив Егора в горло. Забулькала, вытекая, кровь… Все потускнело, и день превратился в ночь… Лишь только в небе, весело улыбаясь, сияло Солнце.
– Господи!!!
Проснувшись, Вожников схватился за горло и тотчас затряс головой, отгоняя навязчивое видение… Сон… вещий сон!
Как всегда, ему приснилась собственная смерть, только на этот раз Егор умирал два раза: один раз от мавританского ядра и второй – от некоего монаха, паломника…
«Меня поймали, а я убежал…»
«Хотите семечек? Хорошие семечки, тыквенные…»
Боже! Так это он и есть! Тот, кого все ловят… Оборотень, Нелюдь… Маньяк!
– Что с вами, сеньор? – вынырнул из кустов Энрике Рыбина. – Мне показалось, будто вы звали на помощь.
– Я? Да нет… не звал.
Князь быстро огляделся вокруг: уже начинало светать, и на востоке, за горами, растекалась по синему небу алая, с золотисто-оранжевыми проблесками, заря.
– Будить всех? – поворошив прутиком давно погасшие угли, почтительно осведомился Энрике.
– Нет. Пусть поспят до восхода.
Поднявшись на ноги, Егор подошел к обрыву и всмотрелся в даль, туда, где виднелись развалины старинной часовни.
– Значит, сбежал, – сплюнув, прошептал молодой человек. – Говоришь – не поймают? А вот это мы еще посмотрим… посмотрим… Стоп!
Князь всплеснул руками, озаренный только что пришедшей в голову мыслью: ведь если маньяк сбежал, то… то похищенную Монтсерратскую Деву просто некому будет доставить в Гранаду! А это значит, что Моренета пока остается где-то здесь, в горах! И будет оставаться до тех пор, пока мавры не придумают, как ее вывезти, сами-то не смогут, и никто не сможет. Кроме маньяка да Егора Вожникова, коммерсанта, лесного дельца, императора и Великого князя.
