Махнув рукой, Вожников надолго задумался, краем глаза глядя, как вернувшийся от ручья Лупано переливает принесенную воду из фляги в котелок. Котелок все норовил перевернуться, и Аманда, видя это, поспешила на помощь.
Впрочем, эти двое сейчас вовсе не занимали князя. Булочник Фиделино! Вхожий во все дома святоша, немножко не от мира сего… любитель семечек… и Аманды – красивой златовласой девчонки с карими сияющими глазами… Быть может, Фиделино звал ее на прогулки, чтобы убить? Нет, скорее – принести в жертву, ведь у маньяка всегда есть какое-то оправдание, какая-то – по его мнению, благая – цель! Самое жуткое и беспросветное зло всегда со всей искренностью полагает, что оно-то – истинное и всепроникающее добро! И уверовавшему в это просто не доказать обратное.
Фиделино. Булочник из предместья Матаро. Он же – скромный пилигрим брат Флориан? Он ведь угощал тыквенными семечками юного брата убитого им послушника. Угощал, да… Раз он маньяк – не от мира сего, – значит, только он и мог выкрасть Смуглянку, Черную Мадонну с горы Монтсеррат.
Он… или какой-то другой сумасшедший, которых в любые эпохи немало, особенно в Средние века. Другой… да, мог, но пока все стрелки сходятся на Фиделино!
– Аманда! А булочник никогда не угрожал тебе?
– Угрожал? – девушка обернулась, едва не расплескав котелок. – Да нет, не припомню… Хотя… Как-то я ему отказала в прогулке, так он, видно было, разозлился не на шутку, но не угрожал, просто прошипел что-то.
– А что именно, ты не расслышала?
– Что-то вроде, мол, хорошо бы сообщить про мое знахарство куда надо. Да-да! – Аманда, вскинув глаза, выпрямилась. – Так именно он и сказал, а через пару дней… Да вы сами знаете… Так, значит, это он! Фиделино! Это он донес, чертов святоша!
– Скорее, не донес, – покачал головой Егор. – Скорее, просто все организовал. Чужими руками. А он далеко не дурак, этот булочник. К послушнику при Святой Деве в доверие втерся и от мавров, опять же, сбежал.
– Что вы там говорите, сеньор?
– Да так… про себя кое о чем рассуждаю.
– О Аллах, Всемогущий и Всеведающий! Как могло такое случиться, как? Эх, Хаким, Хаким…
Халед ибн Хасан (он же – Алонсо де Ривера) вне себя от ярости хватанул кулаком по стене часовни, даже не заметив, что разбил руку в кровь. Еще бы! Было от чего прийти в неистовство: еще вчера все казалось таким замечательным и спокойным, все удавалось, шло так, как и должно было идти. Поймали Нелюдя, с его помощью похитили Черную Святыню, теперь вот везли, точнее – тяжелую статую Нелюдь и тащил на плече. Тащил…
– Что с Хакимом, мой господин? – подойдя ближе, негромко спросил Заир. Умное вытянутое лицо его ныне выглядело печальным. – Негоже его тут бросать…
– Бросать? – гневно сверкнув глазами, Халед расхохотался, громко, цинично и горестно. – Как бы не так! Теперь уж мы все эту проклятую часовню не бросим. Где статуя?
– М-м-м… – Заир растерянно оглянулся. – Нелюдь не взял ее.
– Ну, правильно, – скривил губы красавчик. – Зачем она ему? Другое дело, что и мы теперь ее не возьмем, просто с места не сдвинем!
– Но… может быть…
– Попробуйте!
С усмешкой махнув рукой, главарь мавров уселся на плоский серый камень. Заир обернулся к воинам, выбрал троих самых сильных:
– А ну-ка, парни!
Похищенная Мадонна, тщательно завернутая в плотный кусок ткани, лежала все там же, куда ее и положил пленник, вернее, куда ему велел положить Халед – в неглубокой нише у самого основания башни, в зарослях крапивы, чертополоха и лопухов. Подойдя к статуе, воины наклонились, ухватив Смуглянку, поднатужились так, что на руках и могучих шеях вздулись, напряглись синие вены…
– Попробуем подвести под нее ремни, – искоса поглядывая на своего командира, предложил Заир. – Армак, Исмаил! А ну-ка… Вон туда, туда заводите… ага… И-и-и… раз… еще немного, эй… И-и-и…
Ремни с громким треском лопнули, и вся троица богатырей повалилась наземь, вызвав недобрый хохот красавчика Халеда.
– Не трудитесь! – Главарь поднялся на ноги. – Ее не могли вывезти даже свои! Мардар ибн Саид недаром указал нам на Нелюдя… только он мог. Да еще великий халиф Германии и Руси Георгий. И ведь он тоже был у нас в руках! О Аллах, за что такая несправедливость? Или мы мало молили тебя, а бедняга Хаким даже обещал совершить хадж в Мекку?! Где теперь Хаким? Вот он, лежит с растерзанным горлом, мертвее не бывает. И что я скажу его матери, Фатиме? Что ее сын погиб по собственной глупости? Ну а как иначе все расценить? Скованный цепью пленник легко справился с молодым вооруженным воином? Как такое могло случиться?
– Но, господин… – отворачиваясь от сконфуженных воинов, осторожно промолвил Заир. – Ведь этот шайтан не вполне человек, я думаю, он лишь притворялся покорным, а потом, возможно, перекусил цепи зубами и… – Воин развел руками и горестно вздохнул. – На месте несчастного Хакима мог быть любой из нас. Тем более вы, господин, сами сказали, что колдовское зелье Мардара превратит Нелюдя в безвольную куклу. Все так и было! До этой ночи, увы.
