В этот момент где-то рядом, на лесной дорожке, послышался стук копыт и крики – по-видимому, возвращались проводники и посланные за ними воины. Дон Эстебан скривил губы – могли б так не орать, как-то это не слишком вежливо по отношению к…
Выскочив на поляну, захрипел, рухнул в траву раненный стрелой конь, а вылетевший из седла всадник – один из воинских слуг – ударился головой о пень и затих, оросив траву черной, вытекшей изо рта кровью. В левом боку нечастного торчала стрела…
– Мавры!!! – вылетел на поляну еще один воин. – Мавры!
– Мавры? – вскочив на ноги, посланник схватился за меч. – Откуда здесь мавры? Наверное, это просто разбойники… Тем хуже для них! Латы мне! Живо!
Увы, доспехов юный кабальеро так и не дождался – со всех сторон из-за деревьев полетели, посыпались смертоносным дождем стрелы, так что дон Эстебан и оглянуться не успел, как почти все из его свиты оказались убитыми либо ранеными. Впрочем, большинство расползлись по сторонам, таясь среди папоротников… Увы, сему не очень-то доблестному примеру вынужден был последовать и сам молодой рыцарь, хотя он вовсе не был трусом, но не был и дураком, прекрасно понимая, что противостоять сейчас неведомым стрелкам – гиблое дело. Выцелят, пошлют в сердце стрелу – и как зовут, не спросят. Подлые, гнусные твари! Напали исподтишка, даже рож своих поганых не показали, трусы! И как с такими сражаться? Да никак! Гораздо разумнее отползти, определиться, увидеть, наконец, нападавших, а уж затем…
Черт!
Вроде и немного прополз славный кабальеро, как вдруг почувствовал, что его куда-то тянет, что он-то сам вроде и на месте, однако же быстро сползает вниз…
Оползень!!!
Вот дьявол, только этого не хватало!
Закусив до крови губу, дон Эстебан попытался ухватить за папоротники… за какие-то корни… траву… Тщетно!
– О Святая Дева Монтсерратская!
Даже молитву не успел прочесть юный незадачливый гранд – рухнул, увлекаемый селевым потоком вниз, в глубокую, усеянную острыми осколками камней пропасть с ручьем. Юношу понесло, словно песчинку, мощный неудержимый поток сбивал на своем пути все: деревья, лошадей, огромные серые камни.
– Боже, Боже!
Крик застрял в горле. Захрустели кости, селевая грязь забилась в рот, нос и уши, невозможно стало дышать. Померкло небо…
– Наши все целы? – с любопытством наблюдая за селевым потоком с вершины близлежащей скалы, поинтересовался Халед ибн Хасан.
– Армак, Исмаил… – тихо промолвил Заир. – Похоже, им не удалось уйти.
– Жаль, – Халед искренне огорчился. – Зачем вы устроили засаду? Надо было бы просто выкрасть этого напыщенного, словно павлин, мальчишку. А теперь – и его нет, и наших парней…
– Но, господин! Вы же сами отдали приказ…
– Что ж – иншалла! На все Божья воля. – Безразлично прищурясь, красавчик сложил на груди руки. – Как сойдет сель, надо глянуть в ущелье… Хотя вряд ли там что останется. Иншалла!
Князь и его «ватажка» переждали непогодь и сель на лесистом склоне близ заброшенной часовни Святого Искле.
– Ужас какой! – глядя на не на шутку разбушевавшуюся природу, крестилась Аманда. – А ведь сель мог и здесь, по этому склону пойти.
– Не мог! – оглянувшись, авторитетно заметил Альваро Беззубый. – Здесь грязи мало. А вот камнепад… – подросток опасливо покосился на висевшие, казалось, прямо над головой камни. – Это запросто!
– Да ну тебя! – юная знахарка выругалась и сплюнула вниз, в раскрывавшуюся прямо под ногами пропасть, ныне заполненную грозным ревущим потоком, сметающим на своем пути все. – И когда только все это кончится?
Альваро улыбнулся щербатым ртом:
– Скоро. Вон и солнце уже начинает проглядывать, и ветер утих.
Все посмотрели в небо, где среди темно-синих кудлатых, с разорванными краями облаков первыми мартовскими проталинами уже голубело небо. Ласковые лучи солнца осветили верхушки деревьев на перевале Сан-Иглесио и развалины часовни позади путников.
– Там что-то блестит! – Присмотревшись, Аманда показала на дно ущелье. – Точно блестит… Я спущусь, гляну?
– Стой! – князь ухватил дернувшуюся девчонку за руку. – Спустится она… Вместе пойдем. Агостиньо, Энрике! Останетесь здесь – мало ли.
Узкая, ведущая вниз тропа оказалась засыпанной камнями и переломанными стволами деревьев, идти было непросто, и прошло, наверное, не менее часа, когда путники услышали наконец едва уловимое журчанье изменившего русло ручья.
– А мы могилу хотели посмотреть, – посмотрев на Егора грустными глазами, вспомнила вдруг Аманда. – Теперь нет могилы. Ни этой… ни несчастного Малыша Фелипе!
– Нет! – Лупано взволнованно тронул девушку за плечо. – Но разве в могиле дело? Надо просто молиться, не забывать.
– Он прав, – внимательно осматриваясь вокруг, покивал князь. – Так где блестело-то?
– Здесь где-то, – встрепенулась юная ведьмочка. – Как раз напротив этой скалы. Да вон! Вон же!
Вожников и сам уже заметил какой-то предмет, торчащий из нагромождения камней и грязи – что-то похожее на крест…
