— Сарга, срочный вызов! — влетела в палату обеспокоенная Марта, прижимая телефон к плечу. — У Коллем опять припадок, отец не справляется.
— Да, сейчас. А вы отдыхайте, позже продолжим. — Напоследок он коснулся большой и теплой ладонью «высохшей» руки Алекс и выбежал в коридор.
— Угу, — безразлично промычала она, уже переключившись на кое-что другое.
Теперь, когда назойливые медсестры не пытались усыпить, когда заткнулся раздражающе громкий телевизор и все наконец стихло, Алекс смогла сосредоточиться на главном — на себе. И да, первое, что она заметила, были именно руки, внимание к которым и привлек Кевин своим невинным ободряющим прикосновением. Только вот это дало совершенно иной эффект.
Все тело мгновенно оцепенело. Алекс охватил шок. Это были не ее руки. Бледные, тонкие, худые, почти полупрозрачные конечности с пугающими длинными пальцами-спичками лежали на постели вдоль тела. Если бы не синевато-зеленые вены, отчетливо видневшиеся сквозь тонкую кожу, руки обладали бы идеальной маскировкой, полностью сливаясь с белоснежным хлопчатобумажным покрывалом. Алекс панически боялась пошевелить хоть пальцем. Она не хотела верить, что этот «ужас» принадлежал ей. Но вскоре кисти предательски затряслись, заставляя Алекс с каждой секундой, с каждой легкой дрожью поверить в то, что это и есть реальность. Дыхание участилось — она жадно вбирала воздух в легкие, но все никак не могла насытиться. Вернулось болезненное головокружение, глаза наполнились слезами, лицо искривилось, давая понять, что девушка вот-вот готова разрыдаться.
Алекс медленно подняла трясущиеся от страха руки и поднесла их к лицу. Она легонько дотронулась подушечками пальцев до потрескавшихся губ, впалых щек, затем плавно перешла к сухим, тонким, редким волосам, которые не доставали даже до плеч. Схватившись за голову, Алекс отчаянно взвыла. Судорожно и хаотично она начала хвататься за различные участки тела, до которых могла дотянуться, оставляя красноватые отметины. От былой натренированной мышечной массы не осталось ни следа, как и от привлекательных признаков женской красоты — бедра уменьшились чуть ли не вдвое, «сдулась» грудь, — лишь торчащие кости были повсюду.
— Нет, нет, нет! Оно не мое, это не мое тело. Господи, что это? Что происходит?! — пыталась она кричать, но выходил лишь сдавленный хрип, который точно не мог покинуть даже пределы палаты.
— Дорогая, что-то случилось? — спокойно поинтересовался старичок, заметивший истерику Алекс.
И это на удивление сработало. Неожиданно, но чужое внимание заставило ее прекратить истязать свое и без того слабое тело. Алекс была в замешательстве и не знала, как реагировать. А сосед даже и не думал хоть что-то предпринять: он просто смотрел на нее с слегка озадаченным видом, явно не понимая всей глубины проблемы. Прошло около двух минут, а они так и продолжали смотреть друг на друга, словно решили устроить любительский матч в «Гляделки». И только резкий яркий луч света заставил Алекс отвести взгляд, спасаясь от ослепляющей боли. Виной тому стало солнце, которое, дойдя до нужного положения, направило «зайчика» прямо ей в глаза.
— Дайте мне это! — прикрикнула она, показывая на соседскую прикроватную тумбочку. — Дайте!
Старичок внимательно проследил за рукой девушки, указывающей на его вещь. По-детски открыто заулыбавшись, он схватил квадратное карманное зеркальце и отнес его Алекс. Она с трудом, превозмогая боль, ломившую каждую частичку тела, приподнялась на кровати. Ее пальцы дрожали так, что если бы она случайно выронила зеркало, то оно бы точно улетело в другой конец комнаты. Но девушка все равно не спешила сделать задуманное: страх, любопытство, надежда и разочарование боролись ежесекундно между собой, не давая сделать решающий шаг.
«Вдруг это не мое тело? Может, Ранта что-то сделала? Или же… ее вовсе не существовало? Вдруг все было придуманным мною бредом? Но разве такое возможно? Ведь все было так реалистично и детально. Может, я была в каком-то потустороннем мире? Или реальности? — Алекс все металась в своих догадках, лишь усиливая мигрень. — Но для начала нужно… — она крепко ухватилась за крышку зеркальца, приготовившись его открыть. — Черт, я не могу! Не могу. Почему так страшно? Что я хочу, чтобы оказалось неправдой? Что на самом деле дурной сон?.. Ну же, сделай это. Открой. Давай!»
Алекс смогла, она сделала это, но… это толком-то ничего и не дало. Особенно первые пару секунд, которых она боялась больше всего. Она просто не смогла понять, себя ли видит в отражении или нет. Серое высохшее продолговатой формы лицо, на которое прилипли прямые тусклые пряди скромной шевелюры; почти сливающиеся с кожей потрескавшиеся губы; расплывшиеся темные круги под блеклыми, стеклянными, неживыми глазами — все это было далеко от прекрасной, подтянутой, горячей брюнетки с милыми румяными щечками, пухлыми желанными губами, выразительным манящим взглядом медовых глаз… Но да, это были они. Свои глаза узнаешь. А значит, и отражение было ее. Этой полуживой, ссохшийся, малоприятной оболочкой и была настоящая Алекс.
