«А я-то думала, что после притона хуже выглядеть уже не смогу. Ага. На, сучка, получай. Жри все это… Хах, блядь. Вот за что мне это? Черт, за что?..» — рыдая, мучаясь и истязая себя, она так и заснула, крепко держа в руке зеркальце, повседневный маленький предмет, положивший начало открытию истины.
***
Алекс проснулась от шума, который, скорее всего, исходил от телевизора глуховатого мистера Купера, но на деле это оказались женские крики, идущие из коридора. Было слышно, как буйную девицу пытались мирно отвести в палату, но та не переставала вопить и яростно вырываться. В итоге ее ждала привычная участь Алекс — доза успокоительного. Вскрики и стоны становились все тише по мере ослабления ее тела, но теперь девушка начала бормотать уже так знакомое «шарики», что тут же прогнало остатки сна у Алекс. Осознав возможную ситуацию происходящего, она хотела поскорее найти Кевина, чтобы поговорить с ним, но из-за резкой смены положения в глазах мгновенно потемнело. Ее повело в сторону, но она успела лечь обратно на кровать, приводя чувства в норму.
«Если это правда, если все это правда… Господи, да что не так с этим гребаным миром?!» — Алекс схватилась за голову, раскалывающуюся от боли.
— Что случилось? — подбежала к ней обеспокоенная Златовласка, пришедшая проведать пациентов.
— Пожалуйста, позовите Сарга, — умоляюще уставилась она на медсестру, неуклюже цепляясь за ее руки.
— Вам плохо? — Глаза девушки забегали: она быстро начала обдумывать дальнейшие действия.
— Нет. Мне просто нужно поговорить с ним. Срочно.
— Простите, но его пока нет. Как вернется, я его позову, хорошо? Успокойтесь, вам нужно лежать. — Бережно, но настойчиво медсестра принялась укладывать Алекс обратно на койку.
— Хорошо, хорошо, все равно ведь не отстанете.
— А вы, деточка, — вдруг обратился к ней сосед, — слышали об офицере Купере?
— Нет, — покачала она головой. — А что, хотите рассказать мне о ваших подвигах?
Старичок мигом заулыбался: как же ему было приятно поделиться воспоминаниями с человеком, которому действительно интересно было слушать.
Жизнь Люка Купера, единственного сына семьи герпетологов из Ошлена, была насыщена интересными, пусть, возможно, и приукрашенными событиями. Хоть мальчика и растили в строгости, если прививание любви к аккуратности, точности и пунктуальности можно назвать строгостью, Купер очень долго оставался чутким, живым и добрым ребенком. Он всегда больше импонировал, сопереживал пище любимых родительских питомцев, чем собственно рептилиям, коими полнился их загородный дом. Даже став уже взрослым молодым человеком, Люк, навещая родителей во время каникул, а затем и отпуска, продолжал осуществлять свою маленькую спасательную операцию для «живой еды». Может, вынести все баночки, наполненные жуками, паукообразными и грызунами, как уже пробовал в детстве, он не мог, так как прекрасно понимал, что это ничего не изменит, но все равно, словно ритуал, он каждый раз выпускал на волю какого-нибудь бедолагу. Да, вероятно, другой «холодный», так назвал маленький Купер холоднокровных, в любом случае сожрал бы спасенного, но… шанс на другой исход все же был. И это всегда радовало Люка. Наверное, поэтому он связал свою жизнь с военной службой. Он действительно верил, что каждая жизнь бесценна, что за каждую жизнь нужно сражаться, ставя на кон и жертвуя многим.
Только вот благородные мысли быстро отходят на второй план, когда оказываешься в эпицентре бессмысленного и ожесточенного сражения. А за свою жизнь Люк их повидал много. Он успел побывать на всех «сторонах». В Лонго, первой его горячей точке, рядовой Купер, ослушавшись приказа и пытаясь спасти ребенка в оккупированной деревне, подверг опасности целый отряд, выдав их место укрытия. Тогда, испачкав руки кровью своих товарищей, он дал себе слово всегда и беспрекословно исполнять приказы командиров. Хоть зачастую это было тяжело. Кошмары стали неотъемлемой частью его жизни. Даже когда со временем пришли смирение, отчужденность и безразличие, Люк все равно не мог прекратить вспоминать павших друзей, коллег и подчиненных.
Офицер Купер провел множество успешных операций, понеся минимальные потери для достижения поставленных целей, за что неоднократно был награжден всевозможными орденами, медалями и даже удостоился почетного звания Героя страны. Но всего этого могло и не быть. От выстрела в голову Люка отвлек телефонный звонок. Ох уж это женское чутье. Мать неожиданно вовремя решила сообщить о том, как гордится и любит своего сына.
«Даже одна, всего одна единственная спасенная тобой жизнь делает тебя значимым», — именно эти слова заставили мужчину отложить револьвер. Именно это и стало смыслом его дальнейшего существования, полного боли, страданий и пустоты. И только старческий маразм вновь заставил радоваться мелочам жизни, даже несмотря на то, что ты одинокий, позабытый, никому не нужный герой, доживавший остаток своей жизни в среднестатистической больнице.
