— Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросила она, даже не зная, что и думать. Поток мыслей по-прежнему улетучивался из головы, оставляя лишь пустую тревогу и непонимание.
— Прости. — Анжела больше не могла смотреть ей в глаза: уставившись в пол, она рефлекторно принялась сжимать край платья.
— Блядь… Да что тебе от меня нужно? Что?! — Алекс начало лихорадочно трясти, нервы расшатались в край. Ее охватила удушающая паника. Она хотела выбежать из комнаты и бежать, бежать прочь, скрыться, спрятаться от всего и всех. Но дверь заперта. Она здесь и никуда не уйдет. Это так страшно… и почему-то больно.
— Пожалуйста, прости меня. Прости. За то… за тот случай, я не хотела, я не знала, что так получится, прости, — плакала Анжела, давясь собственными слезами.
— Ты серьезно?.. Нет, ты, конечно, красотка, ничего не скажешь, подобрала отличное место и время.
Алекс начала выходить из себя. Она была зверем, загнанным в угол. А у того не так много вариантов в подобной ситуации. И затаенная дикая злость начала овладевать разумом. Медленно и бесповоротно. Глубоко внутри словно зародилась одна из тех хищных змей, коими кишел дом. Извиваясь, шипя и плюясь ядом, она вынуждала проявить себя во всей красе. Вскоре Алекс вообще стало начхать на монстра, который все еще находился здесь, рядом. Все ее внимание было приковано только к Анжеле, которая вызывала лишь одно чувство — непреодолимое желание мести. Хоть кому-то… Алекс хотела уничтожить, раздавить, сломить ее. Заставить мучиться. Хоть ее… И сейчас выпала прекрасная возможность.
— Простить? Тебя? Не надейся, мразь, — ядовито шипела она, оскаливая зубы. — Меня даже не остановит тот факт, что мы скоро сдохнем, и я как бы должна быть более снисходительной и смиренной, простить всех ублюдков, которые поломали мне жизнь, простить всех тварей, дабы очиститься от грехов и идти с миром, но нет! Нет, блядь! Пошла на хрен, сука! Ах, хотя какой хрен? Ты же у нас лесбиянка чертова… Мне твое «прости» вообще не нужно. Подавись им! Но знаешь, что самое малое ты, дрянь, могла бы для меня сделать?.. Не мозолить мне глаза. Никогда. Но ты и тут облажалась! Молодец!
Алекс и правда не понимала, неужели Лиан надеялась услышать что-то другое? И вся эта «добитость» от ее слов ничуть не трогало сердце девушки. Она не чувствовала «ни-че-го», видя обмякшее и дрожащее тело Анжелы на полу, плач которой глухим эхом разносился по комнате.
— Да, и ты всегда рыдаешь. Чего плачешь? — Алекс занесло, она не могла остановиться. Свернувшаяся кольцами змея снова начала извиваться у нее внутри. Она хотела сделать Анжеле больно. Еще больнее. — Хотя правильно, пожалей себя. Ведь единственная, кто тут нуждается в жалости, так это ты, тварь!.. Ха, у меня просто в голове это не укладывается. Я только сейчас поняла, что ты не только жалкая, но еще и дико тупая. Приехав сюда, ты тупо перечеркнула все мои старания… И теперь просишь прощения. Серьезно? Серьезно, мать твою?! Ну вот и живи теперь с мыслью, что всю ту боль, все те страдания, что ты мне причинила, были просто
Каждое произнесенное с такой ненавистью и злобой слово задевало Анжелу за живое — выжигало, резало, безжалостно полосовало изнутри, словно раскаленным лезвием. Она чувствовала себя так, будто ее насиловали во второй раз. И она не знала, как это остановить, что ей сделать или сказать.
Сломленная и опустошенная, Анжела уже даже не могла нормально дышать — все нутро сдавило, скрутило в тугой узел, — и она, совсем потеряв силы, лбом упиралась в деревянные доски. Она словно тонула, погружаясь в непроглядную холодную мрачную бездну. И не было даже намека на просвет. Лишь внизу терпеливо выжидало чудовище, готовое враз поглотить в свою пучину абсолютного отчаяния.
Высказавшись, Алекс была вынуждена отдышаться, так как говорила без остановки. Дыхание стало частым и судорожным, словно она только что закончила бежать марафон. Голова кружилась, во рту пересохло, а тело пробрала судорожная дрожь. Однако эмоции, выплеснувшись, пошли на спад. Она осознала, что потеряла самообладание, что здравый смысл покинул ее, уступая место чувствам. Давняя обида мерзким гноем вылезла наружу, захватив с собой неконтролируемую ярость, жгучую ненависть и… запоздалое сожаление.
«Зачем? Зачем я это сделала? — начала она приходить в себя. — Разве от этого станет легче? Разве что-то изменится? Нет. Ничего не изменить. Это бессмысленно. Это больно. Почему мне так больно? — Алекс посмотрела на свои дрожавшие руки, на которые начали капать слезы. Ее слезы, которые она не понимала. — Это ответная реакция на расшатанные нервы? Остатки прошлой беспомощности? Жалость к себе? Или же к Лиан?»
Едкий злорадный смешок, словно кнут, рассек воздух, вернув ее в реальность. Анжела залилась смехом: сначала тихо, приглушенно, но с каждый вздохом смех становился все громче и безумнее.
