— Нашёл, не совсем то, но из этого тоже можно сделать определённые выводы. Случай тебе сейчас расскажу. Это было в тридцатых годах, перед войной. Тогда много уделяли внимания горному делу. Много печатали интересных статей, чтобы пробудить у молодёжи интерес и подтолкнуть к выбору горных профессий. Так вот, создание разных кружков, типа юных геологов, приветствовалось. В одной Свердловской школе, как раз такой кружок и был. Вёл его учитель географии Пиканов Самуил Львович, человек не равнодушный и энергичный, хоть и в преклонных годах, но душой молодой и лёгкий на подъём. Приглашал он на заседания этого кружка интересных людей — заслуженных горняков, геологов. И вот собрал он после экзаменов своих восьмиклассников, и пошёл с ними в поход на Волчиху. Гора эта интересная во всех отношениях. Много тайн хранит, и открывать их не спешит. История у неё тоже имеется, то есть место не просто так Самуил Львович выбрал, а с умыслом. Во-первых, природа вокруг Волчихи чудесная, всё-таки Чусовая — одна из самых красивейших рек. Во-вторых, если рассвет на горе встретишь — навсегда его в памяти будешь хранить. Ну и в третьих. Там камушки интересные попадаются. Вот о них он и собирался поговорить. Ребят с ним пошло тринадцать человек. Да, сразу хочу сказать, я тоже, как прочитал, что ребят было тринадцать, как-то сразу насторожился. Поднялись они на Волчиху, поставили палатки, кашу варят, гитару достали, поют. Романтика. А вид с Волчихи красивый! Кругом леса, поля, Чусовая блестит, небо в ней отражается голубое. Возле костра сидят, смотрят, как небо темнеет, звёзды высыпают, время для страшных историй пришло. В группе их был Силантьев Тёма, он на Урал с родителями с Дальнего Востока приехал, они у него геологи. А парнишка такой интересный был, любознательный, историей увлекался. Он с родителями несколько раз в поле ходил, бабушек-дедушек у него не было, вот родители его летом с собой и таскали в экспедиции, несмотря на то, что там не очень комфортные условия для ребёнка были. Камушки-то он тоже знал, и многое про них мог рассказать, привычное дело это было для него. Вот он ребятам вечером и рассказал, как однажды у них в поле случай странный произошёл. Он со своим отцом, Леонидом Ивановичем, и ещё с одним геологом ушли вперёд от всей группы, чтобы определиться с местом их лагеря. Пешком прошли километров двадцать, а когда сделали привал, то оказалось, что Тёма рюкзак с провизией в лагере оставил, а по ошибке другой рюкзак взял, их лаборантки Анечки. Но геологи готовы к любым испытаниям, на то они и геологи, и не такое случалось у них. Леонид Иванович пробежался вокруг, и принёс целую охапку грибов. Они их почистили, в котелок бросили, сидят, варят. И вдруг собака рядом залаяла. А места там были дикие, необжитые, до ближайшего жилища не меньше трёхсот километров. Так что они совсем не ожидали кого-то из людей встретить. Отец крикнул, что, мол, мы здесь, просим к нашему костру. Одно дело, когда мы в городе мимо людей проходим, не замечая их, другое дело — тайга. Тут проигнорировать встречного не получается, люди как-то ближе друг к другу становятся. Выходит к ним на поляну дед, седой весь, и глаза с внимательным прищуром, одетый в какой-то полушубок, на ногах сапоги кирзовые. С ним собака большая, отец потом Тёме говорил, что если это и собака, то точно, помесь с волком. Дед поздоровался, мешок заплечный на землю скинул, достал из него хлеб и солонину, так что к грибнице это в самый раз пришлось. И, как повелось, разговорились, что да как. Леонид Иванович сказал, что они геологи, их партия уже второй год ведёт разведку в этих краях. Дед представился, как дед Анфим, сказал, что из деревни Поречной, но большую часть времени живёт на заимке, так как один остался, ничего его больше не держит в деревне. Стал спрашивать у них, какие минералы их интересуют, какие планы по освоению месторождений. Так неспешно разговаривают, сидят у огня, а потом дед Анфим достаёт из мешка камень, и протягивает Тёминому отцу. Тот повертел его в руках, передал своему товарищу. Тот его покрутил, тоже покачал головой, отцу обратно отдал. «Так это что за минерал такой, к стыду своему, я не могу распознать в нём ни один знакомый мне, откуда он?» Спросил он деда. Тот ухмыльнулся в бороду и говорит ему: «Конечно, ты не можешь распознать. Это бо́лог. Камень-страж. Глубоко он лежит, не для людей он. Оставь его себе и запомни, как только дошли до места, где камень такой встретили, остановитесь. Не будите лиха. Многое, о чём человек даже не догадывается, сокрыто под такими камнями. И лучше вам не знать про то». Попрощался с ними дед и ушёл. А через два дня их экспедиция определилась с новой стоянкой, работы пошли своим чередом. Прошёл месяц, Тёму должны были отправить следующим вертолётом на большую землю, так как время к школе подходило, когда случилось непредвиденное. В экспедиции уже все плановые работы провели, образцы грунтов и воды отправили на вертолёте в лабораторию, занимались полевыми испытаниями грунтового основания. И в это время случайно на природный пролом наткнулись, и решили, насколько возможно, разведать его. Тем более, по всем приметам он неглубокий был, фонариком они дно видели, метрах в шести от поверхности. Самым ловким и спортивным у них в экспедиции был Павлик Сосновских, вот его-то и решили спустить в провал. Тем более провал был не широкий, а Павлик был очень худого телосложения. Закрепили верёвки, он в каске, с собой маску взял, с фонариком начал спускаться. До дна опустился и крикнул, что в бок уходит пятиметровый коридор, а там снова шахта. Леонид Иванович велел взять образцы и подниматься, так как снаряжение не позволяло спускаться в более глубокие шахты. Они слышали, как Павлик стучит молотком, отбивая куски от породы. Потом он им что-то крикнул, и верёвка ещё натянулась. Раздалось ещё несколько глухих ударов, и верёвка резко дёрнулась. Леонид Иванович крикнул вниз, спрашивая, что случилось. Но оттуда не раздавалось ни одного звука. Они подёргали верёвку, пытаясь тянуть её вверх, но она натянулась и не шевелилась ни в какую сторону. Закрепили ещё одну верёвку, и Леонид Иванович сам полез в провал. Опыт у него был, поэтому он спустился быстро. Внизу, на первой площадке, которую они могли видеть сверху, Павлика не было. Влево уходил узкий коридор, буквально на десяток шагов. Леонид Иванович дёрнул свою верёвку, сверху её ослабили, и он пошёл по коридору. Тот заканчивался огромным валуном прямо посреди прохода, за который и уходила верёвка, которая была закреплена на Павлике. Леонид Иванович позвал Павлика. Тишина. Он заглянул за камень. Там, глубоко вниз, уходил тёмный провал. Леонид Иванович потянул верёвку. Такое впечатление, что верёвка защемлена была камнем. Он осторожно поставил одну ногу на камень и пошевелил его. Камень не шевелился, он устойчиво лежал на полу. Леонид Иванович перегнулся через него и посветил в провал фонариком. Обрывок верёвки был в метре от камня. Павлика там не было. Леонид Иванович посветил в провал фонариком, свет рассеивался где-то в метрах двадцати, даже не дойдя до его дна. Леонид Иванович крикнул. Где-то внизу, его крик подхватило эхо. Он прислушался. Никаких криков в ответ, ни даже стона. Полная тишина. И вдруг он ясно почувствовал, какое-то движение за своей спиной, только хотел он обернуться, как сильный толчок в спину вынес его на камень, и он чуть не перелетел через него. Леонид Иванович когда-то служил в армии, и сейчас вспомнил своего старшину добрым словом. Он перевернулся на спину, сгруппировавшись за одну секунду, и резко сделал толчок ногами. Если бы за его спиной сейчас был противник, он бы перелетел через него и полетел именно туда, куда только что хотел скинуть самого Леонида Ивановича. Но там никого не было. Была только перерезанная в метрах двух от него его верёвка. Вот значит, как Павлик пропал. Леониду Ивановичу повезло, что весу у него было, как у двух таких Павликов, и поэтому неведомому врагу не удалось одним махом скинуть Леонида Ивановича в провал. Он снова привязался к верёвке, его подняли наверх. Потом собрали спасательную группу из троих человек, и спустились в провал. Когда Леонид Иванович, который шёл первым, увидел то, что лежало на камне, он сразу всё понял. Там лежали три камушка, три болога. Камни-стражи. Павлика они так и не нашли. Они пытались определить глубину шахты, в которую упал Павлик, но несколько верёвок, связанных между собой, а это примерно сто десять метров, так и не дошли до дна. Вот такую историю рассказал Тёма Силантьев. И достал из кармашка чёрный камень, с красными прожилками. Всем, конечно, хотелось подержать этот таинственный камень в руках. Он был гладкий, приятный на ощупь. Самуил Львович достал из кармашка складную лупу и начал рассматривать камень. «А ведь эти линии не хаотичные, как могло бы сначала показаться» — сказал он. Все начали смотреть через лупу, и точно, они даже угадывали некоторые буквы, образованные линиями. «Папа считает, что раз камень охранный, значит его нельзя было далеко уносить от того места, где его нашли. Но я всё же взял один камень с собой. Папа оказался прав, когда вертолёт поднялся над землёй, в моём рюкзаке что-то вспыхнуло и повалил дым» — сказал Тёма. Вертолёт экстренно совершил посадку. В рюкзаке вокруг камня затлели штаны и футболки Тёмины. После этого на камне красных линий стало больше. И слушай, Оля, дальше про этот камень. На следующее утро ребята встретили рассвет на самой высокой точке Волчихи. А потом пошли к более скалистому склону горы, чтобы поползать там, посмотреть, как располагаются пласты пород, которые выходят на поверхность земли, и хорошо там видны. Ребята ползают, Самуил Львович следит, чтобы не потерять никого, ну и сам тоже ходит, камушки пинает. Скалы там старые, они все мхом обросли, и цвет можно сказать, что седой, я там не раз тоже был, видел воочию эту красоту. И вдруг Тёма крикнул, чтобы к нему все шли, он что-то там нашёл. Ребята и Самуил Львович к нему подошли, он сидит на выступе, а из-под нависшего над ним камня верёвка сгнившая висит, пеньковая. Он дёрнул её, и она отпала. Они стали заглядывать, откуда она в скале появилась, и заметили, что камень, из-под которого торчала верёвка, слишком какой-то плоский и ровный. И он, словно крышкой, прикрывает большое скопление камней, тоже, достаточно крупных.
