В течение трех суток я отобрал семнадцать молодых парней и пять девушек, потенциал которых был выше среднего. Всех кто слабее, я оставлял Адынаку, совсем лишать племя одаренных подростков я не хотел. Да и само племя за это время выросло до десяти тысяч человек. Прирост был как естественный, так и за счет покоренных малых племен. Очень много людей присоединилось добровольно. Были и большие группы, а еще больше были остатками племен, которых начали теснить агрессивные отряды из Империи Росс. Да уж, большие империи были созданы младшими сыновьями, которым в наследство доставался старый конь, выщербленный меч и ржавый доспех. Вот эти вот воины, жадные до новых земель и алчущие богатства сбивались в большие стаи, называющие себя «Вольными Отрядами», и атаковали пограничные племена, неся северным племенам смерть и разрушения. В последнее время такие отряды приняли на вооружение новую тактику. Они нападали на приграничные селения, а потом уходили, уводя за собой женщин и скот.
Вольные отряды не пытались, как раньше закрепляться на территории, а методично раскачивали и ослабляли Орду, пользуясь, в том числе и внутренними противоречиями племен. Раньше ордыцы собирались в большую армию и выбивали захватчиков. А теперь выбивать было некому, а держать большую армию, состоящую, иногда, даже из представителей враждующих племен вместе долго, не получалось. И границы Империи постоянно смещались в сторону Сибири. Медленно, но неуклонно. По полтора-два километра в год. Отвоеванная территория моментально заселялась теми самыми младшими сыновьями, которые сразу же провозглашали свои земли частью Империи Росс. А это означало, что на землю приходили дороги, законы и налоговые воеводы. Но за это жители получали защиту императорской армии, которая опиралась на быстровозводимые малые временные, но крайне хорошо укрепленные крепости. Еще несколько столетий, и Империя выйдет на границу Китая. И мне это было крайне невыгодно. А как может быть выгодно наличие огромной сильной страны, скрепленной одной властью и одной религией.
Вот и собирался я поддерживать эти подвижки к объединению племен. Как поддержать, очень просто, продовольствием, магией и химерами. Еды всегда не хватало на севере, а сейчас я буду менять ее на шкурки, древесину и золото с драгоценными камнями. Мог бы и бесплатно, но совесть не позволяла. Не позволяла приучать народ к халяве. Магия позволяла укреплять поселения, а химеры усилят боевую мощь и будут патрулировать границы. Но в то же время, мне не надо, чтобы Орда слишком уж усиливалась, поэтому имперцы получат новое оружие. Вобщем я хотел стабилизировать границу и сделать ее «Горячей». Чем-то напоминает методы так нелюбимых в мое время «пиндосов». Но кто сказал, что русские ничему не учатся. Еще как учатся, и двухсот лет не прошло, как один русский чему-то научился. Все это я обдумывал во время страстных ночей, наполненных сладостной негой и животной похотью. Поверили, а зря. Адынак сволочь старая. Он вместо того, чтобы дать мне отдохнуть после дневных трудов загонял ко мне в шатер десять-пятнадцать неопытных девиц, возрастом от семнадцати до двадцати лет и превращал меня в осеменительную машину. Благо знал, что магия жизни делает зачатие стопроцентным с первого раза.
Вот какое удовольствие было от спаривания с лежащими бревном девками, которые и напуганы к тому же были неожиданным поворотом в своей судьбе. Хорошо, что я немного эмпат и много маг жизни, поэтому стимулировать магией нужные нервные окончания не представляло труда, как и приглушить страх при помощи магии разума. Поэтому свой оргазм девчонки получали, и хотя бы у них не было психологической травмы, после такого первого раза. Через пару дней мне настолько надоел этот конвейер, что я просто лежал и думал свои мысли, а прибывшие девушки все делали сами. Мне оставалось только контролировать, чтобы они тоже поручили свою порцию удовольствия и биологического материала. Что бы я еще раз согласился на такое! Да никогда! Хм, это я зря, все равно же соглашусь. Ибо это самый древний инстинкт каждого самца, осеменить как можно больше самок. Поэтому просто лежим и наслаждаемся видом гибких и красивых девичьих тел, и медленно покачивающихся грудей, которые можно погладить и помять. Женская грудь, это моя слабость. Не могу от этого отказаться. Вот в таком ритме и прошло три дня. Слово ритм теперь будет у меня всегда навевать пошлые мысли. А через три дня мы с будущими студентами перешли сначала в Кульпо, а потом и на Эсперо.
***
