— Знаешь, Марио, я молилась за Наполеона.
— За Наполеона? Почему?
— Я просила, чтобы Господь вразумил его. Я знакома с ним. Уверена, он совсем не злой человек. У него была великая мечта, но его словно сожгла какая-то лихорадка. Или, быть может, у него были плохие советники… Так или иначе, я молила Господа ниспослать ему ясность суждений и вложить в его душу желание мира.
— Но, дорогая, Наполеон бесконечно воевал. Он не способен жить в мире.
— Как можно категорично утверждать это? Его противники тоже устали. Мы все обессилели… Ах, если бы наконец наступил мир! Как было бы прекрасно поездить по Европе, побывать в Вене, Мадриде, Лондоне, может быть, даже в Варшаве, Петербурге…
— Тебе этого так хочется?
— Конечно, хочется. А кому не хотелось бы? Но пока что Европа — одно грандиозное поле битвы, по которому маршируют миллионы солдат. Какой это ужас, Марио! С тех пор как я своими глазами видела сражение, я не представляю ничего более жуткого. Кровь, раненые, мертвые, страдания, жестокость и слезы… Объясни мне, отчего возникают войны? Я хочу понять, почему они не прекращаются до сих пор? — Марио молчал и внимательно смотрел на жену. — Я никогда не смогла бы забыть войну и уверена, если б зависело от меня. — продолжала она, — то, прежде чем начата ее, подумала бы о последствиях своего решения, о страданиях, о горе, о смерти, к которым ведут войны. Но военные, как я вижу, забывают об этом. А ты думал об ужасах войны, когда высадился с кардииалом в Калабрии?
— Нет, не думал. Но у нас не было выбора, ведь на нас напали, изгнали из собственных домов.
— Однако ты мог вернуться в Неаполь и преспокойно жить там, правда? Республиканцы ничего не сделали бы с тобой.
— Согласен, я мог бы поступить и так.
— Но ты выбрал войну. Война возникла потому, что была нужна мужчинам. Они любят сражения, они ищут славы. Я продала немало оружия и молю Господа отпустить мой грех. Но знал бы ты, сколько людей приходило ко мне за этим оружием! Меня это пугало. А их нет! Ты бы видел лица офицеров, когда они брали сабли в руки. Они обожали оружие. И ты тоже очень любил его, верно. Марио?
— Да, и, наверное, до сих пор люблю. Хотя и решил, что больше никогда в жизни не возьмусь за него. Я выбрал другой путь — экономическое развитие, сделки, транспортировка товаров…
— Теперь тебе понятно, почему я молилась за Наполеона? Мне хотелось, чтобы он поступил так же, как ты. Решись он прекратить войну, другие оставили бы его в покое. Они же боятся его. Перестанет пугать — и другие тоже не будут сражаться с ним, — она помолчала. — Война — это нечто вроде болезни. Ведь как бывает, когда ревнуешь или завидуешь кому-то? Чем больше об этом думаешь, тем становишься невыносимее, одержимее. А отвлечешься, перестанешь думать — и обнаруживаешь, что все твои мучения — сплошной миф. Или кончается война, и люди пробуждаются, как ото сна. Разве не так, Марио?
— Любовь моя, думаю, ты права. Война — все равно что лихорадка, пыл, бред, кошмарный сон. А теперь иди ко мне, поспеши в мои объятия.
Марио отправился на встречу с финансистами в палаццо Литта.
После поражения Бонапарта при Лейпциге армия союзников уже стояла у ворот Парижа. Все считали неизбежным отречение Наполеона. И ожидали мира. Народы были изнурены непосильными налогами на содержание армий, торговля с Англией и ее восточными колониями сильно пострадала от морской блокады, объявленной Наполеоном. Финансисты и фабриканты не сомневались, что военные заказы сократятся. Теперь им необходимо было определиться, какие капиталы вкладывать в восстановление городов, в развитие сельского хозяйства, в торговлю.
Когда Марио вернулся на виллу Венозы, он застал жену в ее кабинете, где она собрала своих управляющих. Разговор подходил к концу.
Арианна отдала последние распоряжения и отпустила всех.
— Меня ждет еще один посетитель, — сказала она, обнимая Марио. — Не рассердишься, любимый, если отниму у нас с тобой еще несколько минут?
— Нет, сокровище мое. Хочешь, чтобы я не мешал тебе разговаривать с твоим управляющим? — засмеялся он. Ему забавно было видеть, как она уверенно ведет дела с мужчинами.
— Нет, напротив, я хотела бы, чтобы ты остался. Этот человек не служит мне, это скорее мой компаньон. И он хитер как дьявол. С ним всегда нужно быть настороже, если не хочешь быть обманутой.
— Что ж, мне будет интересно взглянуть на столь опасного человека, — сказал Марио, усаживаясь рядом с женой за письменный стол.
В кабинет вошел высокий тучный господин в очень странном костюме: его фрак никак не вязался с шарфом, обмотанным вокруг шеи, а грубые сапоги на толстой подошве казались несуразными на фоне его брюк. Небрежно поклонившись, он приблизился к письменному столу.
— О, синьора графиня, наконец-то вы поправились! Я очень беспокоился.
— Как видите, синьор Мометти, я совершенно здорова. И даже вышла замуж. Познакомьтесь, мой супруг, маркиз Марио Россоманни.
