— Именно так, маркиз. Кое-кто из сенаторов специально распространил новости еще до заседания. И у здания сената немеденно собрался народ. Видели бы вы, маркиз, что там творится! Я смешался с толпой и послушал, что говорят. Когда приехали сенаторы, их стали оскорблять, свистеть, угрожать. Одному только Карло Верри аплодировали. Он попытался успокоить собравшихся на площади. Но ничего не вышло. Там все вопили кто во что горазд. Кто-то кричал: «Не хотим Евгения королем! Он убийца». «Он увел наших сыновей умирать в Россию!» — возмущались женщины в трауре. «Хватит французов! Не хотим французского короля! Не нужны нам расшитые золотом фраки, что сидят там, внутри! Все они сообщники Наполеона». Я слышал, какая-то женщина воскликнула: «Да с нас уже кожу содрали, чтобы вести свои войны!» Верри попробовал утихомирить их, но тщетно. И тут граф Конфалоньери, размахивая зонтом, отодвинул его и стал подниматься по лестнице в палаццо. Толпа последовала за ним. Войдя в зал, Конфалоньери сорвал со стены полотно Аппиани с изображением Наполеона. А потом стал швырять в окно все, что попадалось под руку. Между тем сенаторы решили потихоньку ретироваться. Они едва смогли добраться до своих карет, преследуемые толпой. А в самом сенате распоясавшиеся бунтовщики разнесли всю мебель, все украшения, уничтожили или растащили картины. Просто больно смотреть, во что превратился дворец…
В эту минуту слуга доложил, что прибыл граф Серпьери со своим эскадроном. Они уже вошли во двор.
— Хорошо, впусти его, — распорядился Марио.
Едва войдя, Серпьери повалился в кресло со стоном:
— Все погибло…
— Не следует терять спокойствия, — остановил его Марио. — Сейчас обдумаем, что делать.
— Что происходит, граф? — спросила Арианна. — Почему вы тут со своим эскадроном? Кто сейчас должен охранять сенат?
— Охранять сенат! — воскликнул Серпьери. — Да в городе практически не осталось солдат! В городе можно найти разве что два десятка драгунов под командованием начальника полиции Джованни Виллы. А войска генерал Пино отправил в Варезе, в Сеете Кален-де и в другие города поблизости от Милана. Пино сговорился с австрийцами, причем, похоже, уже давно. Мог ли вице-король Евгений заподозрить, что командующий его армии выроет ему могилу? Представьте себе, — вскипел Серпьери, вскакивая с кресла, — Пино присвоил себе все высшие отличия! Он — дивизионный генерал, глава тайной военно-политической ложи… И он — предатель!
— Это правда, сегодня утром сенат охраняло всего пять человек, — добавил Каттанео, — пятеро против тысячной разъяренной толпы. Понятно, что солдаты отошли от входа во дворец и встали, подпирая стенку, как статуи. Стража сделала вид, будто ничего не замечает.
— А где же были вы, Серпьери? — спросил Марио.
— В Меленьяно. Меня послал туда Пино. Когда я узнал о беспорядках, поднял свой эскадрон и бросился сюда. Почему я должен подчиняться изменнику? Мои солдаты пойдут со мной, они и преданы мне.
— Тогда нужно спрятать солдат на вилле. Вы согласны, граф?
— Пожалуй, а потом посмотрим, что делать, — согласился Серпьери, снова опускаясь в кресло.
— Вы двое, — обратился Марио к Каттанео и Джованни, — позаботьтесь о том, чтобы солдат накормили, разместили на ночлег, и, самое главное, предупредите всех слуг: когда будут выходить в город за покупками — никому ни слова о том, что у нас люди графа Серпьери. Прошу тебя, Джованни, растолкуй всем как следует, я на тебя полагаюсь. А ты, Анджело, побеспокойся о нашей охране. Объясни, какое сложилось положение, и предупреди, чтобы были наготове. Увидите, что кто-то подходит к ограде виллы, немедленно доложите мне. Бунтовщики не должны ворваться в наш дом, понятно?
Когда слуги покинули комнату, Марио подсел к Арианне и обнял ее за плечи:
— Не бойся, дорогая, они не войдут сюда. Если толпа двинется на штурм дома, я прикажу стрелять. Не возражаете, граф Серпьери?
— Нисколько, особенно, если мишенью окажется Пино. А пока не найдется ли у вас какой-нибудь одежды попроще? Форма мне уже ни к чему. Хочу смешаться с толпой, понять, что происходит.
— Хорошая мысль, — согласился Марио. — Попросим у одного из наших слуг одолжить вам свою одежду, а Джованни добудет пару фальшивых усов. Так будет спокойнее — вас никто не узнает.
Серпьери поднялся и протянул руку Марио:
— Спасибо, генерал, спасибо от всего сердца. Вы настоящий вождь, никогда не теряете спокойствия.
— Просто у меня есть небольшой опыт, — усмехнулся Марио. — Некоторое время пришлось иметь дело с разбойниками и каторжниками. Меня не пугает кучка миланцев, подстрекаемых горячими головами вроде Конфалоньери. Единственное, чего он добьется, — ускорит прибытие австрийской армии, которая разместится тут и уже больше не уйдет. Итальянского королевства больше нет.
— Да, — согласилась Арианна. — Народ встретит австрийцев с облегчением. После русской кампании, в которой погибло двадцать пять тысяч наших молодых мужчин, и потери еще двадцати тысяч в Испании народ вспоминает времена Марии Терезии как благоденствие.
