Марио не хотелось перечеркивать труды матери, вложенные ею в подготовку столь грандиозного праздника. Он просто не мог заявить ей напрямик: «Мама, я люблю Арианну и не собираюсь жениться ни на ком другом». Но она решила получить от него прямой ответ, как он видит свое будущее. Что ж, придется попросить дать ему время, еще год, чтобы выбрать невесту.
Едва они вошли в любимую гостиную маркизы, как она приказала:
— Садись! Ты ведь знаешь, как старательно я готовила этот праздник. Но знаешь ли ты, зачем я это делала?
— Я думал, чтобы отпраздновать мой приезд и упрочить связи с друзьями.
— Совершенно верно. Без тебя я жила слишком уединенно. Но нельзя отдаляться от своего круга. Не уверена, хорошо ли мы поступили, перестав бывать при дворе.
— Но, мама, вы же терпеть не можете все эти светские условности, интриги и заговоры…
— А для чего, по-твоему, существует двор? Для того ли, чтобы у короля было пышное окружение? Или для того, чтобы королевские придворные как можно дольше жили в Неаполе и как можно меньше в своих владениях?
Марио растерялся. Он не понимал, куда клонит мать.
— Думаю, король желает, чтобы им восхищались и угодничали перед ним. Ну и, наверное, он хочет держать аристократов под контролем.
— Да, а для этого нужно заставить их заниматься всякой чепухой, нарядами и разными церемониями, строить пышные дворцы и тратить громадные средства на слуг и на праздники. Втайне он добивается, чтобы люди нашего круга обеднели, ведь тогда их можно будет держать в кулаке. После смерти твоего отца я могла бы отправиться ко двору. Королева обласкала бы меня… и довела до нищеты. Так что ты сейчас был бы ниш и голоден. Но я решила иначе и теперь очень, очень богата. Местная знать смотрит на меня с завистью. В Неаполе немало тех, кто должен нам денег, и еще больше тех, кто злословит о нас.
— По-моему, вы преувеличиваете, мама. При дворе о вас отзываются с большим уважением.
— Глупости! С уважением говорят только в моем присутствии. И когда просят денег в долг, тоже очень почтительны. А между собой сплетничают и настраивают королеву против меня. Вот почему я и устроила большой праздник. Я хочу укрепить связи с апулийской знатью. Я пригласила ближайшую подругу королевы — графиню фон Граффенберг. Именно она вместе с Эммой Гамильтон определяет погоду при дворе. И ты ведь знаешь, что королева Мария Каролина терпеть не может итальянцев и доверяет только австрийцам вроде Граффенберг или англичанам вроде Эктона[17] или супругов Гамильтон[18].
Марио пришлось признать, что мать права.
— Понимаешь теперь, почему так важно, чтобы наш праздник удался? Я прошу тебя прежде всего уделять как можно больше внимания дочерям самых знатных семей. Это Сан-Северо, Кара-фа, Капече Минутоло, Бозино, Марулли и, самое главное, обеим графиням Граффенберг. Ты должен заняться дочерью, Марией Луизой. Девушке восемнадцать лет, она недурна собой. Королева Мария Каролина сделала ее своей фрейлиной. Словом, ты меня понял.
Марио кивнул. Но разговор на том не закончился. И действительно, маркиза продолжала:
— Эта девушка с Тремити очень мила. Хота откуда она взялась, одному Богу известно! У тебя неплохой вкус. Она ведь нравится тебе, не так ли?
— Да, нравится, — признался он.
— Можешь сделать ее своей любовницей. Только будь осторожен. Священник ведет себя так, будто он ее отец.
Похоже, мать готова на все, лишь бы устроить его брак. Она ясно дала понять, на ком хочет его женить. На молодой Граффенберг!
Видя, что сын задумался, маркиза спросила:
— Ты согласен, не так ли? Это ведь одно из непреложных правил сильных мира сего: никогда не соединять чувства и брак. Брак — это политическое и экономическое соглашение, а уж любовью можно заниматься с кем угодно.
— Времена меняются, мама.
— Глупости! Они меняются для простого народа, для буржуазии, для обнищавших аристократов. Но для таких, как мы, не изменятся никогда.
Марио решил закончить этот разговор. Он понимал, что у его матери своя правда, а у падре Арнальдо — своя. Но он обхитрит их обоих. В крайнем случае он обратится к королю, который был дружен с его отцом. Пока же надо быть осторожным.
Такого праздника Арианна и вообразить прежде не могла, а теперь наблюдала его воочию, не упуская ни одной детали, поскольку место ей отвели рядом с креслом маркизы Россоманни.
Кареты одна за другой останавливались у парадного подъезда в палаццо, и из них выходили представители знатных фамилий, их встречали маркиза и Марио.
— Герцог и герцогиня Карафа ди Андрия и их дочь Лукреция! — объявлял дворецкий новых гостей. — Князь и княгиня Капече Минутоло и их дочери Стефания и Беатриче!.. Князь и княгиня Сансеверо…
Да, в доме маркизы собрались все самые именитые семьи Апулии. А в какие невероятные туалеты были одеты дамы!.. Отметив почтение, с которым маркиза встретила графа и графиню фон Граффенберг с дочерью Марией Луизой, Арианна постаралась рассмотреть девушку. Что ж, весьма недурна собой. Держится уверенно, надменно. И платье, разумеется, сказочное.
