По глазам вижу: плевать ему на то, что я говорю. Препод или нет, он ни капли не стесняется. Его вообще смутить можно?!
— То есть преподаватели здесь руки не распускают? Только деканы? — Ярослав снова пытается выудить из меня ответы на свои вопросы.
Он стоит так близко, что мне даже отойти некуда, сзади только его стол.
— Тамара?
У меня сердце от его голоса замирает. Каждый раз, когда он вот так тихо, почти шепотом произносит мое имя. Знаю, что нельзя, что он просто играет, ему нужно что-то узнать про Заварского, но как же хочется взять и уткнуться сейчас ему в плечо и не думать ни о чем. Ни об этой ненужной мне учебе, ни о девчонках, ни о сплетнях, ни обо всей нашей компании, где каждый, похоже, теперь только сам за себя… Просто прижаться к нему, хоть на секундочку, и забыть обо всем!
Наверное, я бы так и сделала, но в кабинете снова играет «Любэ», и наваждение тут же рассеивается. Ярослав отступает от меня на полшага, чертыхнувшись сквозь зубы, а мне этого достаточно, чтобы проскользнуть мимо него к двери. Всего пара шагов — и я на свободе. Я даже не прощаюсь, просто вылетаю как пробка из его кабинета и тут же оказываюсь перед Козловым.
— Ты что тут делаешь, Скалка? Он опять тебя вызывал?
Ответить не успеваю, потому что за спиной снова открывается дверь. Ну да, конечно, ему ведь к Заварскому идти. Даже боюсь посмотреть на него, как будто я совершила что-то нехорошее, скверное. Или мне просто стыдно за свои мысли… И за то, что Колька застал меня у его кабинета.
— Коль, на пару надо. Потом поговорим.
Мне и правда пора на следующую лекцию. Первую пару я прогуляла, хотя сейчас вот думаю, что лучше у Синяева отдуваться, чем выдерживать очередной допрос Холодова. Почему он все время докапывается до меня? Не знаю ни одного препода, который был бы в курсе, что у нас с парнями договор о кормежке. Да кому какое дело?!
В коридоре на третьем этаже я оглядываюсь на голос Иваненко. Здесь все наши во главе с Дятловой.
— Тамара! А ты где была? Мы тебе писали в чат…
Маринка уже отошла от нашей утренней стычки, улыбается, явно предвкушает свидание вечером.
— На Сан Саныча напоролась перед парой, вот и пришлось вместе с ней в ректорат тащить какие-то папки.
— А потом? — спрашивает Ленка, внимательно, чуть прищурившись, глядя на меня. Неужели знает, что меня потом Холодов к себе в кабинет увел? Она говорила держаться от него подальше.
— Да так, — отвечаю как можно естественнее, пожимаю плечами. — Краснова сказала, что объяснит Синяеву, почему я не на паре.
Девчонки молчат, ждут продолжения, а я не знаю, что сказать. Разве что спасибо Ваське Сидорову, который умудряется так толкнуть Иваненко, что та от неожиданности падает прямо мне под ноги.
Пока Маринку поднимают, пока она колотит бедного Ваську сумкой, пока их разнимают, проходят драгоценные минуты перед следующей парой. И я рада, что буду сейчас слушать скучную лекцию, а не отчитываться перед подругами, что было «потом».
— Ты опять чего-то не договариваешь, Том? — Ленка все успевает на паре: и за преподом записывать, и меня допрашивать.
А я молчу, сижу и делаю вид, что не слышу. И сколько я смогу так притворяться?..
Ленка больше не достает, да и дела ей до меня нет особого, вон после лекции снова убежала куда-то, лишь бросила на ходу, что на пары больше не пойдет: у нее важные общественные дела.
А у меня весь день не выходят из головы слова Холодова. И про то, что кормлю бездельников, и что они меня используют, и что учиться сама не могу. Почему-то сейчас от этих слов становится еще обиднее, чем тогда, когда я их услышала у него в кабинете. И про декана… Неужели он думает, что я расскажу? Ему. Да я со стыда сгорю, не успев рот открыть.
— Тома, ты не видела, тут мое молоко было? Я омлет утром хочу сделать. — Ленка крутится на кухне, рядом еще девчонки-соседки, в общем, особо не протолкнешься. А на мне ужин, как всегда.
— Не знаю, не видела.
Девятый час вечера, я плов готовлю, Ренат давно просил. Он с семьей из Ташкента переехал сюда, а там это национальное блюдо. Страшновато, конечно, было первый раз готовить в общаге. Каких рецептов только не прочитала, у Рени даже кое-что поспрашивала. И ведь не провалилась. Пацаны, конечно, в момент все умяли, даже не распробовали толком, а Юнусов медленно ел, будто смаковал. И понравилось. Конечно, не так, как у него на родине, но все-таки не ужас-ужас.
Сегодня у нас чисто мужская компания. Ленка от плова отказалась: жирная, видите ли, пища. Маринка на свидании, Люся пропадает где-то. Конечно, еще девчонки напрашивались, но я их быстро отшила. Все-таки у нас тут не бесплатная столовая, а у них своя еда есть.
— Ну так что ты делала у суки Холодова? — Козлов деловито накладывает в тарелку плов. — Чего ему надо от тебя?
М-да… хороший разговор намечается за ужином. Вон даже Скворцов от еды оторвался, явно заинтересовался. Про Голубева молчу, да я даже смотреть на него опасаюсь, боюсь, глаза мне прожжет своим взглядом.
