— Почему не откачаешь? — Наверное, я и правда глупая, не понимаю многие вещи с первого раза.
— Потому что ты не… Скалкина, ты же этих уродов всех друзьями своими считаешь… Тебе… непросто будет смотреть им в глаза.
Он очень медленно говорит, тщательно подбирая слова. Но ведь ничего не было! Да я сама ему говорила, что не жду от него никаких поблажек на экзамене.
— Почему непросто?.. Я же… Да ничего не произошло! Ты вообще болеешь!
— Звучит как претензия, Тамара, — он усмехается в трубку, а я ловлю на себе обескураженный взгляд Козлова. И до меня только сейчас доходит, как именно прозвучали мои слова. — Возможно, я перестраховываюсь… но ситуация безобразна даже для вашего гадюшника. Там нет ни одного нормального человека.
— Со мной Колька. Он нормальный. И… пусть они мне это все в лицо попробуют сказать, — вдруг выпаливаю неожиданно для себя и тут же жалею. Глупость сморозила.
— Зачем это тебе? — спрашивает уже другим, серьезным тоном.
— Не знаю. Я… я, может, приеду. Не решила еще. Спасибо. Я… Правда, очень-очень спасибо. А… ты не знаешь, кто это… кто сфотографировал? И как ты узнал?
— Позвонили… знакомые. Тебе не надо всего знать…
Что дальше он сказал, я не знаю, потому что связь прервалась: мой мобильный разрядился.
— Не дури, Скалка. Езжай к нему.
Вижу по физиономии Козлова, что он рад наконец встрять и высказаться.
— Если я не приду, значит, они правы, я просто испугалась, использую его для того, чтобы спрятаться.
Колька крутит пальцем у моего виска. А я не понимаю, что со мной происходит. Меня давно уже воротит от общаги и ее обитателей, у Ярослава мне нравится однозначно больше. Да, он препод, да, самый хамский препод, которого терпеть не может большинство студентов, да, о нас будут и дальше говорить. И оскорблять, наверное, тоже, особенно в общаге…
У приятеля пиликает мобильный, мне кажется, я знаю, кто ему звонит.
— Привет. Чего стоите? — Вечно хмурая Вика торопится в общагу, но притормаживает рядом с нами.
— Да… — Не знаю, что сказать. Ну, разве, что теперь мы с Туевой на пару отверженные.
— Что случилось? Том, ты плачешь?
Как вспомню, какими словами меня там крыли, так слезы сами наворачиваются на глаза.
— Фотки выложили… в сеть… где я и…
— Холодов? — спокойно спрашивает Вика.
— Ага.
— И? Там что-то незаконное?
— Нет, просто…
— Интим?
— Нет! — Я удивлена, если честно, что Вика спрашивает. Она самый нелюбопытный человек из всех, кого я знаю. Хотя кого я знаю?
— И что? Я не понимаю. У нас не запрещены отношения между преподавателем и студентом.
— Ты просто не видела… Зайди в «Трынделку». Туда слили.
— Нет там уже ничего. — Козлов подходит ближе и сует мне под нос свой мобильный. — Держи.
— Тамар, мне самому сейчас за тобой приехать? — у Ярослава уже уставший голос. — Кому ты что хочешь доказать, а?
— Не знаю… не доказать. У нас не запрещены отношения преподавателя и студента, — повторяю слова Вики. — Я не должна скрываться. Я приеду. Обязательно. Завтра.
Телефон снова у Козлова, побоялась задержать в руке трубку, знаю, как он на меня влияет. До сих пор не верится, что я сейчас зайду в общагу.
— Идем? — Вика, как всегда, спокойная как танк. Ну почти как всегда.
— Идем!
Чем ближе подхожу к двери, тем меньше остается желания делать каждый шаг вперед. И зачем мне все это?! Кому и что я хочу доказать? Прав Ярослав, как всегда, прав! Пошли они все!
— Если сейчас сбежишь, всегда бегать будешь, — произносит идущая рядом Вика. — Ну если совсем прижмут, то вызовешь своего англичанина. Что бы там ни писали в «Трынделке», половина общаги мечтает оказаться на твоем месте. Его как-то странно ненавидят — он у многих девчонок на заставке телефона. Ты знала?
— Что?! — Я даже останавливаюсь от удивления, не сразу замечая, как с нами здоровается Петрович. — А ты откуда знаешь?
— Скалка… — доносится со стороны знакомый голос, но мне некогда, поэтому нетерпеливо отмахиваюсь.
— Потом! Так откуда, Вик?
— В туалете перваки хвастались, у кого лучший кадр получился.
— Серьезно? Детский сад какой-то! — Фыркаю, а саму бесит. Это же сколько дурочек таких?! У меня-то нет ни одной его фотографии!
Вика помалкивает, Козлов топает за нами, как охранник, хотя охранять не от кого. К нам никто не подходит. И в лифте едем одни.
— Посмотри, может, еще где всплыло? — Мысли снова возвращаются к этому ужасу. — «Трынделка» хоть и крупнейший паблик, но не единственный.
— Пока не вижу… Ха!.. Прикинь, в «Трынделке» админы написали, что фотки ваши — фейковые, типа, не сразу разобрались. Им прислали, они лажу не заметили. Ты глянь, даже попытались извиниться. Зассали, суки!
— Не верю, чтобы Холодов так быстро до них добрался. Их многие пытались блочить…
— Да ты просто не знаешь, что он за хмырь на самом деле, — Козлов бросает фразу, уже выходя из лифта.
Пока идем к квартире, быстро пролистываю сообщения в паблике. Да, так и есть. Потерли как фотки, так и комменты. Но толку? Все равно, небось, скрины еще долго по универу гулять будут…
— Я обещал твоему… короче, ты поняла… доставить тебя прямо в вашу комнату в целости и сохранности. Ужина сегодня не будет, да, Тамар?
