Походя, накоротке,
Наплевав, что он – не мумия
С сединою на виске.
Не подумавши заранее,
С ходу, репликой одной…
Человека тяжко ранили,
Будто пулей разрывной.
Как с недугом – этим недугом
Человеку дальше жить?
Ведь ни шёлком и не кетгутом
Этой раны не зашить.
Всем врачам, при всех усилиях
Не достичь таких высот.
Никакой такой консилиум
Положенье не спасёт.
Где найти лекарство лучшее
От гнетущей маяты?
Исцеленье в этом случае -
В мудром слове доброты.
Для чего в себе нам гнев нести,
Где совсем не нужен гнев -
В обиходе, в повседневности
Добрым чувством обеднев?
Мы в одном всё больше сходимся -
Вплоть до гробовой доски
Пусть в моральном нашем кодексе
Будет правилом людским:
В человека трезво веруя,
В красоту его души,
Всевозможною химерою
Человека не страши.
И за всё, что в жизни пройдено,
За большие рубежи
Не давай ему ты ордена -
Слово доброе скажи.
Ну а если в бестолковости
В деле выявилась брешь,
Поступай тогда по совести:
Смело правду-матку режь!
Выдавай сполна! Сноровисто!
Не «вобче», а имярек.
Но не попирай достоинство:
Пред тобою – Человек!
БОЛЬНИЧНЫЕ СТИХИ
Жизнь, будь она даже одним только
мгновением – высокий долг.
Гёте.
О как же ты, судьба моя, смогла ты
Распорядиться так, чтоб – вновь палаты.
Плывут, как тучки, белые халаты,
Сместились рубежи, часы и даты.
Ну как, ей-богу, всё-таки смогла ты?
Как вспышка магния – ретроспектива:
Себе на утешенье, иль на диво,
Я возвращаюсь, – никуда не деться! -
В мальчишество своё, в деревню, в детство.
И вместо поглощающего тленья -
Такое наступает просветленье!
Такое озаряет озаренье! -
Что звонким спектром ослепляет зренье.
А разве спектр, он звенит? Наверно…
Пускай звенит. Перезарядка нервов.
А в голове – чертоги, дали, судьбы…
…Чёрт подери! Хоть капельку уснуть бы.
***
Отполыхали зори грозовые,
В изломах лета в Лету канул день.
И видятся поэту, как живые
Приметы сна, предзимья свето – тень.
Ах, вот она!
Уж выглядит неброско,
Хотя листву ветрам не потушить,
Ну здравствуй, здравствуй,
мой дружок – берёзка!
Ты знаешь, скоро будешь в книжке жить
Моих стихов…
Ты тот весенний полдень
Конечно помнишь: грузным тягачом
Тебя поранило, сломило комель.
И стал тебе я
Лечащим врачом.
Чтоб было нам с тобой обоим легче,
Я – не лесник – тебя спасти решил.
–Берёзка! Друг!, – сказал тебе -
полечим…
И шину из фанеры наложил.
Есть горести и радости на свете…
Я всё ходил к тебе:
–Не поднялась?..
И наконец
Прозрел, постиг, заметил,
Что ты – ура!, – как говорят «взялась»!
Целебный сок по капельки – на раны!
…На старом пне, в соседстве у ольхи,
Я тут же взял дневник свой неустанный
И, помнишь?, тут же сочинил стихи:
В больничном парке, у ночного плёса,
Где мхами разукрашен бурелом,
Стоит, согнувшись, тонкая берёза
С пораненным, надломленным стволом.
Но вся она пылает хлорофиллом,
Её тепла и света не лишить.
В ней жизнеутверждающая сила -
Надломленная -
Продолжает жить.
Уже сплела зелёную корону
Над сеткой розоватого плюща.
Всё норовит поднять повыше крону,
Листвою изумлённо трепеща.
Пронизанная тонким лунным светом,
Коснулась веткой моего плеча…
…Я нечто символическое в этом
Не только вижу зрением поэта,
Но нахожу в раздумии врача.
ВАМПИР
Звёздочки с заоблачных высот -
Не глаза! И что во сне-то снится им?
Присосавшись кровь мою сосёт
Мой вампир с лучистыми ресницами.
Веки с ключивой голубизной,
Серьги-искорки на мочках с дырками…
Кровь микроскопической волной
Розовеет в ящике с пробирками.
Мне таких не надо бы красот…
Поседел я, полысел я наголо.
А она всё кровь мою сосёт,
Моё Вампир, в обличье нежном ангела.
В чистоте души своей светла,
Всем моральным кодексом оправдана,
Ты бы мне, дружочек, помогла
Душенькой своей – июньской радугой.
И тогда, где тишь да благодать,
В самой ясной, в самой дальней дальности
Буду я тебе стихи слагать,
Не боясь прослыть в сентиментальности.
СКВОРЦЫ
Я вижу из больничного окна
Скворечню. А на ней сидит скворчёна.
Он говорит о чём-то увлечённо -
Клокочет в горле у него весна.
Потом поёт…
Как он, злодей, поёт!
Какой он звонкий, солнечный, весёлый…
Приветствуя пернатых новосёлов,
Больной сосед басит мне:
–Вот даёт!..
Какой же это добрый человек
Тебе, скворчуга, выдумал жилище?!
Мы на земле извечной дружбы ищем,
Чтоб этой дружбе не стареть вовек;
Чтоб бескорыстной дружба та была,
Чтоб в мире здравый царствовал рассудок,
Чтобы с рассвета до исхода суток
Над нами песня вечная плыла.
Так сочиняй же музыку, скворец!
Ты – высоко порядочная птица.
Уж не тебе ли кое-как ютиться!
Располагайся! Вот тебе – дворец!
Давай напишем вместе попурри,
Чтоб улыбнулись голубые своды…
Я вроде бы – по рангу – царь природы,
Но я твой друг. Какие там цари!
Я понимаю: каждому своё,
Но, будь на то моя святая воля,
Я ввёл бы изученье в каждой школе
Программы – про скворцов, про соловьёв,
Про разных всевозможнейших пичуг.
Они ведь, в сущности, народ такой хороший.
И стоит ли на них жалеть нам гроши?
Пора переселять их из лачуг
В хоромы! в виллы! в терема! В дворцы!..
Вот так я думаю, грустя немножко,
Когда смотрю в больничное окошко
На мирозданье,
Где поют скворцы.
НАДЕЖДА, ВЕРА И ЛЮБОВЬ
Поэма
Полному кавалеру орденов Славы
Ивану Ильичу Бокрееву и майору
медицинской службы в отставке
Надежде Николаевне Красовской
1
Всю ночь не спал. Какие – то кошмары
